Захват Московии

Там лошадей едят, здесь кошек и собак, азиаты червей наворачивают, негры — обезьян, а где-то человечина в ходу — в чем вопрос? Те же белки, органика… Да и статьи нет такой… В итоге ничего не нашли и дали какую-то ерунду по статье «надругательство над останками»…

На это Самуилович рассказал, что вот тут, в соседнем подъезде, живёт один бодрячок-боровичок, с густыми бровями, в ушанке зимой и летом, вернулся из Сибири по хрущевской слякоти, и вот про него шепотом поговаривают, что он — людоед, человекоядец, в зоне человечиной пробавлялся, что будто бы у него в зоне, за ограждением, свой сарайчик — «и даже с холодильничком» — был, куда надзор не приближался и куда время от времени подсаживали какого-нибудь неугодного начальству зэка, который потом исчезал:

— Это всё известно стало от человека, который в том же лагере сидел… По ночам иногда собаки выли и странной гарью пахло, дым шел из трубы… Будто бы видели у него там разделочную доску, топор, цепь, кадки…

— Кадки? На балконе? — машинально уточнил я, пришибленный этой историей.

— Ну… Что-то, наверно, и солил, что-то вялил… запасы готовил… — Самуилович удрученно почесал берет стоячей рукой. — А потом здесь десятилетняя девочка пропала, так народ на него думать стал, убить хотели, но нашлась потом девочка, к бабушке решила поехать и не на тот поезд села… А вот был еще в советское время такой Джумагалиев, так тот чуть ли не полвзвода съел, пока дознались…

Одолели очень невесёлые мысли.

Вспомнили Достоевского, слезу ребёнка и долго, зло ругали ацтеков, которые мучили детей перед жертвоприношением, чтобы выцедить побольше слёз в дар их идиотским богам с раскрашенными мордохарями… Какие это боги? Хищняги! О, проклятые ацтеки! Они умели размягчать камни соком какого-то неведомого растения, придавать им любую форму, как идеальные каменные шары, найденные в Коста-Рике, скатанные в честь дурацких разноцветных мордатых богов-злодеев! По башке бы их этими шарами!

Вагнер долбил на всю макушку.

Крещендо гналось за глиссандо, адажио змеиными тропами пробиралось к ушам, чтобы проскочить сквозь них прямо в душу и выворотить её. Глаза — окна души, рот — её рупор, уши — трубы…

Тут мы услышали, что в дверь стучат, и, кажется, ногами.