Захват Московии

Полковник, выпустив сержанта, вытиравшего на ходу руки серым платком, запер кабинет и приказал:

— Вы идите по черной, я пойду по главной, мне как раз на перерыв пора, пусть видят… И паспорт захвачу, если готов, — а капитану погрозил подвижным пальцем: — Если, хозик, еще один пельмень в твоей пасти увижу — берегись! Все зубы вырву! Харакири сделаю!

— Да ить, товарищ полковник, который месяц уже…

Но полковник сменил тон:

— Хотя ты прав, у нас в Грузии говорят, что хинкали надо есть так, чтоб последний был еще во рту, а на первом ты бы уже сидел…

Это вызвало оживление, уважительные хеки капитана:

— Хик… Хикнали — это вещь! Куда там пельмешкам… Хикнали — самый смак… Вот кислая мужужа тоже хороша, вы нас научили… на похмелье… — (А я думал, что за японские корни опять — «хин-ка-ли», «жу-жу-жа»?)

Полковник ушел по коридору, а мы долго спускались по чёрной лестнице под охи и ахи капитана, ругавшего эту лестницу («хуже каторги, проклятая»), и под бормотание сержанта, что полковник сегодня в хорошем настроении.

— Почему тогда паспорт не дает? Не дал?

— Кто его знает.

Может, куда на прописку отдал. Или на контроль, — предположил он, придерживая дверь перед брюхом капитана и выпуская его наружу, где тот сразу уковылял к лавочке и уселся рядом с двумя женщинами, которые, с сумками на коленях, напряженно чего-то ждали, поглядывая на дверь милиции.

Полковник сел впереди, я — сзади, сержант — за руль.

— Гони, Сашок, сам знаешь, куда, — мазнул рукой полковник и весь недолгий путь до ресторана рассказывал, что раньше, 20 лет назад, когда он сюда перевелся служить, он думал, что русские взяток не берут, а когда начал тут работать, то увидел, что не то что берут — лопатами гребут, куда там тбилисским!.

.

— Что будешь делать? Система. Против системы не попрёшь… а попрёшь — и вылетишь… хорошо, если только с места, а не вообще… Слыхали, как моему земляку Гонгадзе в Киеве голову отрезали за то, что систему потревожил?.. В прямом смысле, лопатой отрубили?.. Знаете, геноссе Фредя, я из очень честной семьи, отец был учителем, мать — детским врачом в поликлинике, день и ночь по этажам таскалась, по больным детям… жить противно было от этой честности… Копейки лишней не было… Я закончил юрфак в Ростове, на тбилисский денег не хватило, потом стал работать в органах… а органы, как известно, бегают, потеют и воняют… когда день и ночь с преступниками дела имеешь, сам таким же становишься… Но куда юристу податься?.

. Всюду де-юре всё чисто, а де факто — очень, очень грязно… как в морге…

— У нас в морге очень чисто. — Я вспомнил передачи по «Kabel 1», где часто трупы в моргах показывают.