Захват Московии

— Нет, это только я спросил: «Как ты?» — а он ответил: «Ничего», — засмеялся полковник и объяснил про вора: — Очень хороший, порядочный человек, у него недавно сына убили, в трауре сейчас… У нас в Грузии их называют «вор в рамке», вор-законник, знает рамки жизни и смерти… А вон там в углу, видите, два тощих субъекта, сладкую воду пьют, из отдела по борьбе с наркотиками… — Он неодобрительно покосился на угловой стол, где два очень худых глазастых человека тянули через соломинку пепси. — Наборолись сегодня уже до чёртиков, видно по мордам и красным глазам…

Я едва успевал крутить глазами и ушами.

— Пит что будэтэ, батоно Гурам? — подскочил кельнер с усиками.

Полковник переадресовал вопрос мне:

— Чего гость желает?

— Вино, наверно… бокал красного…

— Отлично. Три бутылки «Хванчкары», пару «Цинандали», ну и всё, как обычно, — закуска-макуска… «Хванчкара» — любимое вино Иосэба Бэссарионовича!

Выразив восхищение этим фактом и решив потом еще спросить у полковника, что означает инверсия «за-куска-макуска», я заикнулся было о том, что давно не ел овощей, салат бы не помешал, но полковник засмеялся детским смехом:

— Может, борщ еще с бубликом?.

Надо ему сказать, что у меня нет денег, что карточку… того, забор… при заборе… А может, это те парень с девушкой украли?.. Поставили жучок, он все считал, а они забрали?.. Я открыл меню, но каждое второе название вызывало вопрос. Что это? На каком языке это написано?

— Это по какому? — спросил я. — По русскому?

— Да, но названия блюд грузинские. Это же грузинский ресторан, хозяин — грузин, повар тоже, официантки все чьи-нибудь родственницы… Такое грузинское подполье… «Молодую гвардию» читали?

— А, подполье, мало не покажется… Нет.

Полковник усмехнулся:

— Это как фашисты во время войны молодых людей мучили и убивали.

Очевидно, я покраснел, потому что он тут же спохваченно всполошился:

— О, простите, геноссе! Наступил на мозоль! Я не хотел! Битте, геноссе! Иван Андрейч! Вырвалось!

— Я привыкнулся, реально. Я немец. Надо эдакое бремя… еще долго, время… всё племя… наше семя…

Принесли вино, но все бутылки были открыты, а этикетки были французские.

— Что это? Французское? Вы же говорили — любимое вино Сталина? Хан…чара?..Он любил французское?

Полковник недобро усмехнулся:

— Какие-то дегенераты, понимающие в вине, как свинья в мандаринах, запретили продажу грузинских вин в России… Вот и приходится… маскироваться…

Это напомнило рассказ сержанта Пьяницына об этикетках.

— Это того, этикетки переклеивать? Что сержант говорил…

— Нет, тут система другая — в другие бутылки переливают.