Захват Московии

Маскировка… Парой тысяч от проклятого Онищенко не отобьешься…

Я начал было выяснять «про нищего», но принесли холодные закуски, очень красивые, а полковник объяснял:

Я пробовал всё, и всё было поразительно вкусно, не похоже ни на что, мною ранее пробованное, включая филе кенийского битого крокодила гриль и консоме из хвоста кенгуру в Австралии. Ласковое, округлое, даже овальное слово «лобио» отдавало Италией (флавио, ливио, патио)… А «чахохбили» напомнило чем-то печальные «охохуюшки», которые повторяла грустная официантка, и я спросил, не связано ли это блюдо с какими-нибудь похоронными обрядами, на что полковник, смеясь, ответил, что если и связано, то лишь для курицы, попавшей после смерти в томатный рай с луковыми облаками.

— Как?.. Ча-шу-шу-ли?.. — изумился я. — Целая песня!

Полковник приосанился:

— Да, звучит… Язык древний, умный…

Я начал спрашивать, к какой семье относится сей язык, и был очень удивлен, узнав, что по-грузински слово «мама» означает «папа», «отец». Во всех языках мира мама — это мама, а тут — папа! Может, особое уважение отцу?.. И был совсем сражен, когда полковник, хоть и путаясь в терминологии, сумел объяснить, что в грузинском языке нет родов, инфинитивов, предлогов, причастий… Нет даже слов «сын» и «дочь», а только «дитя» (что было верхом демократичности — неважно, сын или дочь, главное — ребёнок!)

— Этого нет, того нет, а что есть?

— Всё, что надо, есть, не беспокойтесь, — заверил меня полковник.

Полковник угощал дальше:

— А вот попробуйте, это «хачапури». Если перевести, выходит «творог-хлеб», но сейчас это пирог с сыром.

На это я заметил, что у нас в Германии тоже есть «Käsekuchen», дословно «сыр-пирог», а на самом деле — пирог с творогом, всё как раз наоборот, что очень интересно с точки сравнительной лингвистики!

Полковник подлил вина:

— Мы одной крови, два пирога пара!.

. Я же говорил, что у нас много общего, Германия и Грузия слеплены из одного теста! Берите осетрину, её в Европе нет! Вот к этой божественной рыбе — эта царская подливка, на бульоне с орехами, баже…

«Боже?» — послышалось мне (я с опаской наблюдал за количеством еды на столе — от запахов ноздри разъезжаются):

— О, это вкусное русское блюдо… — Я обгладывал хрящик царской рыбы.

Полковник заметно возмутился:

— Какое же русское? От кого до Каспия ближе — от Грузии или от России?… У русских ничего своего нет. Назовите хоть что-нибудь. Даже эта глупая матрёшка пришла из Японии..

— Как же нет своего? А музыка, поэзия, балет? Кремль?

Полковник сделал знак рукой солидному господину в сединах, проговорив что-то типа:

(«Хана» — это, очевидно, жена хана… она на крыше… — решил я, закусывая всем подряд, хотя у каждого блюда был свой вкус, и он был точно выверен.