Захват Московии

Пару недель посидела наказанная, к дверям не подходила, а потом — опять к хуям на улицу! Мальчишки меня стерегли, как выйду — так обязательно в подвал или на чердак затащат… А я чего — иду, лезу, мне самой ужас как приятно, когда им приятно… Они думают, что я, типа, дурочка, а я думаю, что это они, типа, дураки… Школота была, а всё секла…

Она засмеялась, а у меня почему-то собаки заскулили под сердцем. И что это за синдром — всем приятное делать? Болезнь? Или доброта, которой у наших немок — иди ищи… Наши немки — только себе всё, машины… Очень неправ был полковник, когда вчера говорил, что в России много дешёвого женского мяса, но мало женщин… Еще шутили, как сказать в магазине — «взвесьте мне 55 кило женщинины, бабонины»?.

. Нет, это он врёт. Мясо добрым не бывает… А интересно, они ей… они ей тоже делали приятное? Я высунул нос из оболочки:

— А ты?.. Ну, они, мужики, тебе тоже… делали?

— Кто как.

По ситуации… Но я, конечно, научилась кончать, куда ж ты денешься?.. Уже в двенадцать так дрочила — мама не горюй!.. Нет, делали, конечно… Вот дядь-Коль… я иногда сижу, уроки делать лень, зайду к нему, говорю: «Дядь-Коль, покатай на карусели!» Он снимет со здоровой ноги носок, вытянет её, я на большой палец писькой сяду, за его сарделину ухвачусь — и давай кататься туда-сюда, пока он малофью не спустит… Мне было всегда приятно видеть это белое, что из вас выходит, слышать, как вы стонете… Вам, мужикам, этого не понять: вы кончили — и побежали дальше. Или заснули…

— Нет, я не такой-эдакий…

— Все такие тягомоты. И ты тоже.

Я долго и упорно искал, что сказать в свое оправдание, и — кстати или некстати — вспомнил Йозефа Фрицля из Австрии, который свою дочь посадил в подвал на цепь и 25 лет насиловал, отчего она родила там четверых детей, а роды принимал он сам:

— Там… в бункере… Ей 18 лет… Она — вниз, он — за ней, бах… Потом — на цепь… В Австрии у всех бункеры… от совьетс… Он потом бункер уширил… для детей комнату уплотничал… — Я пытался вязать слова, но прозрачная оболочка как будто не пропускала ничего наружу, а те редкие слоги, которым удавалось выскочить изо рта, тут же эхом возвращались ко мне и через лоб попадали в череп, где влезали обратно в мысли и исчезали…

— Да, что-то слышала.