Захват Московии

Этот маньяк еще потом под поезд бросился…

— Это другой… тоже маньяк… он всего восемь лет… Вольфганг Приклопил… Тоже австрияцкий человек…

— Да что они там с ума посходили, без баб в этой Австрии? Это какой же ужас — всех в подвале на цепи держать!

Меня несло на страшные истории:

— А еще… в Германии… один сволочь, гад… трах-трах двух сестер… а потом иголкой и ниткой это… шик-шик… вульвы… шик-шик…

Она сделала большие глаза:

— Чего? Сшил, что ли, срамными губами?

— С рамой — нет… друг с другом… две… нет, четыре… Когда полиция… раз-два… они так лежали на диване… сшитые…

— А зачем? — не поняла Алка.

Я тоже этого объяснить не мог, и только сказал, что я не садист и маньяков не понимаю, хотя говорит же мой психоаналитик, что любое соитие есть насилие: мужчина берёт, женщина дает… злоитие… вот у нас одного известного модератора посадили за то, что его любовница заявила в полиции, что он ей, угрожая ножом, сказал: «Ложись в постель, не то я тебя прирежу»… уже год сидит, ждет суда… Но сидеть, шить?.. Они кричали, наверно, больно… рот заткнул… А!.. Как дедуш ка Коля… Алка качала головой:

— Нет, ты что, дядь-Коль золотой был человек… Только ручками, говорил… мне много не надо… только туда и сюда… Почему не сделать дяденьке приятное?.

. Что мне — трудно, убудет с меня, что ли? Всё лучше, чем матёму зубрить… Помню, бабуленька мне всегда говорила, чтобы я к мужикам близко не подходила. «Что тебе среди них надо, грязных, вонючих?» — шумела. А мне было приятно нюхать эти запахи… Табак… Вино… Пот… А у тебя пота совсем нет. Вы что, не потеете? — Она вдруг строго посмотрела на меня, что несколько обидело и показалось скрытым намёком.

Алка нагнулась за зажигалкой, показав темный шов… нет, ров… между увесистыми грудями (куда так хотелось забраться):

— Да ладно, не залупайся! Вы люди, конечно, но аккуратные. У моей подружки норвежец был, так он три раза в день принимал душ и по два раза брился… Она ему говорит, — ты, дружок, должен за воду доплачивать…

А вот этот бычок Стоян как мышь потеет…

Вот это было непонятно.

— Как мышь — почему? Мышь — это же «мало»… Он мало потеет?

— Нет, много. Так говорят у нас — «как мышь потный», «потеть как мышь».

Она задумалась, почесала за ушком красивым пальцем («У нас таких пальцев даже у королев красоты нету», — думал я, чувствуя, что Алка нравится мне всё больше и больше):

— Чёрт его знает. Народ знает, просто так говорить не будет… Видно, потеет, много бегает… Хотя шерстка у них — как им потеть?

— А на подбрюшке… В подбрюхарии… ножки-ноженьки…

Алка предположила, что мыши могут часто болеть гриппом, потому что там, в трубах, где они сидят, холодно и дует.