Захват Московии

Возвращаясь с неба и застегивая штаны, я пояснил, что самой страшной пыткой у древних китайцев была пытка щекоткой, когда ноги жертвы закрепляли специальным образом, на подошвы сыпали соль, а стада овец целый день лизали их.

— Чего только гады не придумают! — Алка сделала большие глаза: — Житья от китайцев нет! Да и других чурок полно, по улицам ходить страшно… Вот, говорят, недавно девку одну хорошую китайцы украли, а потом… суки… — она всхлипнула, — на мясо распродали, они же всё жрут, и собак, и кошек, и даже тараканов жарят… — А я подумал: «Эту историю, видно, все знают.

Капитан рассказывал… На утку порубили…»

Мы помолчали. Мимо прошла мамаша с мальчиком, который нёс в клетушке хомячка, высунувшего нос между прутьев, и канючил:

— Ма, ну давай ему сразу и корма купим здесь… Ма…

Мама тянула его за руку:

— Нет, я сказала, купим у нас в ларьке, тут дорого.

— Когда ты купишь? Да он подохнет до этого!

— Не подохнет, листиков дадим.

Может, нам лучше пойти в зоопарк и выпить там кофе, а то уже скоро вечер?

— А где мы, не в зоопарке? — возразила Алка.

— Тут спокойно. А в зоопарке — шум и гам… детей навалом, с бабушками… — Алка ловко завернула и облизала «джойнт».

 — И вход дорогой.

— А мне, как иностранцы, и вообще… подавись… — вспомнил я против воли.

— Вот именно. Вот, тут тоже звери! — указала она закуренным «джойнтом» на облупленную стену, где был изображен верблюд. — Любуйся!

О, верблюд! Я в Израиле близко видел… такие странные… Арабы смеялись, нам через гида объясняли, что верблюды — единственные существа в мире, которые трахают самку вкруговую, не ссорясь, не бодаясь, не кусаясь, а просто сидят на земле и терпеливо ждут своей очереди: но вначале за самкой бежит, ловит и покрывает её самый шустрый и крепкий верблюд, другие же просто трусят следом, а потом сядут и ждут, когда придёт их очередь.

И трахаются не как все копытные, стоя, а сидя. Видно, жизнь в пустыне заставляет ценить секунды счастья.

— Во умные, мужикам бы поучиться! — И Алка рассказала, что на одну её подружку Инку верблюд в Дубаях так харкнул, словно сотня мужиков разом кончила: — Она в шортах была и с менструацией, видно, не понравилось ему, — а потом сообщила, со слов дядь-Коли, что у лисы вагина точно размером с бабью и что в сталинское время зэки часто ловили лису в ловушку, привязывали к трубе или батарее, чтоб не царапалась, и пялили её до упаду, а лиса озиралась, как баба, жмурилась, мурлыкала… Ну, курнёшь?

— Я — нет, хватит.

И так… шило в мыло… — Но она сунула мне «джойнт», и я взял, хотя брать не хотел, вспомнив сержанта и его песнь о водке: «Любишь?» — «Нет». — «Будешь?» — «Буду».

А, пусть!.. Папа говорит — не пей, помни о Йогги. А что о нём помнить? Прекрасно себя чувствует.