Запасной инстинкт

Лифт был таким огромным, что в него при необходимости можно было погрузить нескольких лошадей. В одиночестве – без лошадей – Троепольский чувствовал себя в нем неуютно.

Зеленый мигающий датчик замер на номере “двадцать”, двери разошлись, и прямо перед Троепольским на противоположной стене во всей красе предстало нечто, собранное из крашеной пластмассы, алюминиевых чушек и разноцветных проводов. Оно занимало всю стену и называлось так: “Макет гидроузла на реке Чучара, Алтайский край”. Троепольский некоторое время любовался макетом, а потом оглянулся по сторонам.

Длинный институтский коридор с черными паркетными полами и множеством дверей простирался в обе стороны, без конца и без края. Хлипкая плевательница на одной ноге торчала как-то нелепо, посреди коридора. Из глубины прямо на Арсения двигались два озабоченных сотрудника с папками. У одного папка была в левой руке, а у другого в правой. Белые тесемки болтались.

– Мне отчет сдавать по Шушенскому, – озабоченно говорил один другому, – а Артамонов запил.

– Да ты что, Василь Петрович? Подпись-то его должна быть!

– Пойди к Лебедко и подпиши через голову!

– Так Артамонов небось не навсегда запил. Он потом мне по шее даст.

– Да он-то по шее, а отчет-то надо сдавать! Ты ему потом скажешь, что так, мол, и так…

Они прошли мимо Троепольского и канули за поворотом коридора, только голоса слышались, и все повторялось “Василь Петрович” и “Артамонов”. Потом прямо на Троепольского вышла толстая дама в вязаной кофте и кавалерийских гетрах.

– Ах! – пылко воскликнула она и взялась за обширную грудь с левой стороны. – Что это вы тут притаились, юноша?!

– Я не притаился. Я не знаю, в какую сторону идти. Мне нужна Зоя Ярцева. Вы не подскажете?

Дама посмотрела на него сначала снизу вверх, потом сверху вниз, потом слева направо, потом справа налево.

– Зоя Михайловна? – спросила она с сомнением. – А вы откуда? Из министерства? Курьер?

Троепольский поклялся, что он не курьер. Дама еще немного поразглядывала его.

– Ее кабинет двадцать пятнадцать, – проинформировала она наконец, – только если у вас бумаги, давайте лучше мне, я передам.

– А она вам назначила?

– Двадцать пятнадцать, это в какой стороне?

– Налево или направо?

Дама махнула рукой вдоль коридора.

– Я вас лучше провожу, – вдруг заявила дама, очевидно, решив, что он не слишком благонадежен. – Идите за мной.

Троепольский пристроился ей в кильватер, и они двинулись паровозиком вдоль многочисленных дверей, выкрашенных до половины стен и хлипких плевательниц. Кое-где к плевательницам были прислонены мусорные пакеты, из которых торчали горлышки пластмассовых бутылок и кефирные упаковки.

Троепольский подумал, что через неделю работы в таком месте он непременно покончил бы с собой.