Запутанная игра

Поэтому просто начинаю слегка двигать бедрами, приподнимаясь, чтобы встретить Рэнсома на полпути к толчкам. Комната наполняется звуками секса – нашим хриплым, прерывистым дыханием, стонами удовольствия Рэнсома, тихими звуками, которые вырываются из меня, когда он начинает входить глубже, – и я теряюсь во всем этом.

Я слышу шлепки кожи о кожу, и, хотя Рэнсом трахает меня не с такой жестокой одержимостью, как Мэлис, получается все равно жестко. Я чувствую, как он пронзает меня своим членом, раскрывая меня и насаживая на себя.

И я просто обожаю это.

Обожаю его толчки, жар, исходящий от наших тел, и то, как он время от времени целует меня, будто пытается успокоить. Я цепляюсь за него, как за спасательный круг, руки сжимают его плечи, когда калейдоскоп чувств, бушующих в груди, грозит захлестнуть меня с головой.

Так будет всегда? Или мне так кажется, потому что я все еще новичок в сексе? Не знаю и, увы, не могу сосредоточиться на этом вопросе. Все, что мне сейчас подвластно, это попытаться справиться с ощущениями, удержаться на плаву волн удовольствия и потоках эмоций, что проносятся сквозь меня.

Теплые остатки моего первого оргазма начинают нарастать, приближая второй, и я со стоном выдыхаю имя Рэнсома, впиваясь ногтями в его плечи и держась изо всех сил.

– Я так… – удается мне выдавить из себя.

– Я с тобой. Черт, я тоже близко. Можешь подождать меня, детка? Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, пока я буду кончать.

Киска плотно сжимается вокруг него, и я кончаю, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы вспомнить, как дышать.

Он не отстает от меня, толкается еще несколько раз, тихо выругиваясь, утыкаясь своим лбом в мой.

– Че-е-е-рт, – стонет он, наконец, почти падая на меня, когда пульсация его члена начинает замедляться.

Мы долго лежим так, прижавшись друг к другу, потные и довольные. Проходит несколько минут, прежде чем мое сердцебиение замедляется, а тело перестает покалывать, и, в конце концов, наступает сонное тепло. Я подавляю зевок.

Рэнсом замечает это и смеется, прижимаясь ко мне.

– Нам бы помыться или типа того, но я даже встать не могу, – бормочет он. – Слишком устал. – Он покусывает меня за шею. – К тому же мне нравится мысль, что моя сперма будет в тебе всю ночь.

Не думаю, что это гигиенично – если я правильно помню болтовню, подслушанную в «Сапфире», – но сейчас я даже не могу заставить себя об этом беспокоиться. Мне слишком комфортно, слишком хорошо, и какая-то часть меня хочет остаться лежать здесь, будучи липкой и довольной. Поэтому, когда Рэнсом скатывается с меня, я просто прижимаюсь к нему, позволяя его сперме стекать по моему бедру.

– Как твои швы? – сонно бормочу я.

– Я их совсем не чувствую. Ты просто волшебница, малышка. Самое лучшее лекарство.