Зацепить 13-го

Отвержение и неприятие всегда ранят, и так случалось каждый раз, когда я глупо открывалась этому парню.

Он имел обыкновение убаюкивать меня словами и улыбками, дарить ложную надежду, чтобы потом сокрушить молчанием.

Это ранило меня сильнее, чем должно бы.

В автобус ввалилось несколько парней, их громкие голоса отвлекли нас.

— Очень вовремя, блин… — едва слышно пробормотал Джонни.

Резкая перемена его настроения заставила меня съежиться, и я стала смотреть на входящих в автобус учеников.

Джонни их игнорировал. Все его внимание было приковано к листку бумаги из моего блокнота.

— Любовные записочки? — прикололся Гибси, направляясь к своему месту в конце автобуса. — Как романтично!

— Иди подрочи, Гибс, — раздраженно бросил другу Джонни, складывая листок и убирая его в карман. — Я сегодня не в форме для твоих дерьмошуток.

— Да без проблем. И тебе бы посоветовал подрочить, но, вижу, ты уже решил этот вопрос, — со смехом ответил Гибси.

Его ответ привлек внимание парней, которые тоже решили выступить и вставить свои остроумные шутки.

— Видали, ребята? Пока нас не было, эти двое тут притаились.

— Он не позарился на здешнюю еду.

— Не случайно это, не случайно!

— Джонни, тебе достался такой цветочек!

— Не теряйся, парень!

Меня охватило беспокойство. Я привстала, чтобы помахать Клэр и Лиззи. Может, кто-то из них согласится поменяться со мной местами. Но стоило мне увидеть Ронана Макгэрри напротив через два ряда, а потом, чуть дальше, и Беллу, я тут же плюхнулась обратно.

Чувствуя себя в западне, я посмотрела на Джонни, который перебрехивался с парнями с заднего ряда.

— Он набирает очки и на поле, и в автобусе. Джонни, сколько попыток ты провел к ее воротам?

Я опустила голову, покраснев от стыда и смущения, и быстро усвоила, что быть с Джонни — значит быть в центре внимания.

Нежелательного внимания.

Я не расслышала очередную шуточку, но это явно было что-то новенькое, потому что Джонни вскочил с места и пошел в конец автобуса.

Смотреть я не решалась.

Вместо этого я пригнулась и уставилась на свои трясущиеся руки.

— Что за хрень ты сейчас сказал?

— Я ж прикалывался — ох, да остынь. Серьезно, расслабься. Это была шутка.

— Робби, я, по-твоему, смеюсь?

— Придурок, я, по-твоему, на хер, смеюсь?

— Нет. Черт… больно! Перестань.

— Думаешь, она смеется?

— Нет, — язвительно повторил Джонни. — Больше не испытывай мое терпение, маленький сраный калчи.

— Перед ней! — загремел Джонни, привлекая внимание всего автобуса. — Извинитесь перед ней. Все. Сейчас же.

— Извини, Шаннон, — раздался хор мужских голосов.

— Ммм, ничего страшного! — пробормотала я. А что еще я могла сделать?

— Мудаки, — прорычал Джонни, усаживаясь рядом со мной через секунду.