Жена для генерального

Пар из ушей валил от желания крушить. Но я уже знал, заранее, какой окажется плата. Видел в сочувственном взгляде моей мышки еще там, на ступенях подъезда. Чувствовал своим перештопанным нутром. И не сделал ни шага в сторону кухни.

Вместо этого, как не на своих ногах, дошел до ванной комнаты. Сбросил одежду прямо на пол. И вошел в душ под холодные струи.

Против жара помочь мог лишь холод. Старый знакомый друг, выручавший не раз. Сейчас его жестокая анестезия была мне особенно необходима.

Благодаря шуму воды в ванную не долетало никаких посторонних звуков. Здесь были только я, лейка над головой и стеклянная стена.

Смотреть тоже было не на что. Простота и удобство. Бюро, занимавшееся дизайном, знало свое дело. Под ногами у меня был серый, как бетон, керамогранит. Точно такой же, только чуть меньший по размеру, кафель красовался на стенах.

Идеальный серый. Не светлый и не темный. «Ваш цвет», – как сказал дизайнер, когда показывал мне эскиз.

Тогда мне было все равно. Никаких узоров, никаких нелепых сочетаний – то, что нужно! В жизни хватало красок, чтобы не замечать этот «мой цвет». А когда краски потухли, здесь даже стало уютно.

Ничто не бесило, не цепляло взгляд, успокаивало. Холодная вода, которую вдруг полюбил, казалась чем-то естественным, частью проекта.

На душем стояла такая же мерзлота, как и за стеклом моей душевой. И лишь с появлением Аглаи захотелось все поменять. Не для себя – для нас. Чтобы не заморозить ее здесь, не испугать этой скупой серостью.

Для нее я бы собственными руками разобрал все до последнего куска плитки. Вот только было ли ей это нужно? Вернул ли я свою мышку?

В наших с ней отношениях с первой встречи все шло через задницу. Вместо красивых жестов был быстрый секс в рабочем кабинете и грязные приставания в машине и в лифте. Вместо ресторанов и цветов – работа без выходных и презентации у сотен людей на виду.

Не смотрел я на нее никогда, как этот докторишка. Не дрался ни с кем, чтобы только увидеть. 

У меня было все наоборот. Сломал сопротивление. Сделал ручной, покорной. А потом спрятал от себя же самого.

Может, неправильно все это было? Изначально не так?..

Никогда раньше не задумывался. Ни в чем не сомневался. Чувствовал, что она моя, и пер напролом. А если сам придумал эту теорию и ослеп от нее?

Удобно, практично, ни одной впустую затраченной минуты. Но вдруг зря?

От вопросов голова взрывалась. Где-то за стеной на мою женщину, как на святую, сошедшую с иконы, смотрел другой мужчина. Уговаривал ее начать новую жизнь без геморроя в виде «бывшего». А меня, будто в наказание за прежнюю уверенность, без жалости и остановки мучили сомнения.

Словно буром сверлили виски.

Холодными иглами впивались в кожу.

Ума не приложу, сколько бы я еще занимался этим мазохизмом...