Живые и взрослые

— Да я просто так тогда, — отвечает Гоша, — я же не думал, что мы будем… ну, друзьями. Я вообще про тебя не думал, я просто решил: это неправильно как-то, девочка, одна, а тут эта кодла налетела! Я тогда про тебя ничего такого не думал, честное слово, я в Лелю был влюблен, ну, в Аннабель. Ух, как я обломался, когда она меня там увидела, — даже вспомнить страшно!

Отсюда, с вышки, все как на ладони. Вот Лева встает и направляется к лесу: видимо, посмотреть, не идет ли Федор. Голова кружится, какая высота!

Ника осторожно обхватывает Гошу одной рукой — как будто они не обнимаются, а просто прижимаются друг к другу, чтобы не так было страшно на такой скрипящей, колышущейся высоте.

Или все-таки уже обнимаются?

— Как хорошо, что мы вместе, — говорит Ника, — я когда в эту школу пришла — я и подумать не могла, что так получится. А теперь мне хочется, чтобы мы всегда-всегда были вместе.

— Конечно, — отвечает Гоша, — мы всегда будем вместе. Что же может с нами случиться?

— Я боюсь, — говорит Ника, — ты же такой смелый. Вдруг ты куда-нибудь полезешь… на какую-нибудь вышку или еще куда… с тобой что-нибудь случится и… и ты станешь… как мама и папа… мертвый.

— Да ничего со мной не случится, — отвечает Гоша, — что со мной может случиться? Мы будем жить долго-долго, до самой старости.

— До самой старости, да, — эхом отзывается Ника, а потом испуганно добавляет: — А я слышала: мужчины живут меньше женщин. Как же я тогда буду, без тебя? Одна.

— Ну, — отвечает Гоша, чуть задумавшись, — ты же тоже потом станешь мертвой. И мы снова будем вместе. Не такая уж большая разница у мужчин и женщин, перерыв тоже небольшой будет.

— Но ты, пожалуйста, будь живым подольше, — говорит Ника и думает, что не хотела бы «жить долго и уйти в один день». Знает она, что такое — «в один день». У мамы с папой так и получилось.

И в этот момент Гоша обнимает ее второй рукой, их лица оказываются друг напротив друга, совсем близко, и Нике кажется, что в мире не осталось никаких звуков, кроме стука ее — а может быть, Гошиного? — сердца, никаких звуков, только тук-тук-тук, все быстрее и быстрее, чаще и чаще, тук-тук-тук — и она тянется навстречу Гоше, сердце бьется сильнее и сильнее, и вдруг истошный, нечеловеческий крик заглушает этот стук.

Отсюда, с вышки, все видно как на ладони. Провалившиеся крыши домов, Левина фигурка у самой кромки леса, огонек костра, несколько рюкзаков — и кричащая Марина, к которой медленно приближаются три фигуры. Медленно, неспешной походкой, раскачиваясь из стороны в сторону, растопырив руки.

С такой высоты нельзя почувствовать, но Нике все равно кажется: она различает их запах, запах распада, гниющей плоти. Страшный, мертвый запах неотвратимо приближающихся зомби.