Живые и взрослые

Рисуют звезду, расставляют свечи, а Лева все пытается подобраться к Марине, потому что он, кажется, понял что-то важное, и надо рассказать, посоветоваться, объяснить: что-то снова не так, и на этот раз — гораздо хуже, чем в заколоченном доме. А может быть — даже хуже, чем в лесной крепости. Но Федор торопит, мысль, только что бывшая такой ясной, куда-то проваливается, а внутренний голос предательски шепчет: ну и что, он же сам сказал, что много раз бывал в Заграничье? — и вот уже Федор произносит формулу, а в ответ море словно вскакивает, и Лева кричит:

— Гасите свечи, немедленно — гасите свечи! — И тогда Федор одним ударом сбивает его с ног, а когда Лева поднимается, уже поздно, уже все видят — из моря один за другим выходят упыри. Вода льет с их лохмотьев, они скалят гнилые зубы в плотоядной усмешке, карабкаются на скалы, плотным кольцом окружают площадку, тянут руки, все ближе, ближе… И когда их скрюченные пальцы почти касаются Левиного горла, он слышит голос Федора:

— Отставить, — и в этот момент окончательно все понимает.

«Вот и конец, — думает Марина. — Выходит, Зиночке повезло. Раз — и готово. А потом — серебряная пуля в голову. Нам так легко не отделаться».

Упыри оттеснили их в центр звезды, все четверо стоят, тесно прижавшись друг к другу. Марина чувствует холод мокрой Левиной штормовки. Он шепчет:

— Слишком поздно догадался, надо было еще в лесу понять.

— Что ты мог понять? — спрашивает Марина.

— Ну, когда этот… Федор… по-человечески заговорил, а не как в книжках охотники. А я, только когда он сказал «привет медвед», начал догадываться.

Марина обнимает Леву за плечи.

— Ну, все мы хороши, — говорит она, — а что он нам нес про интердвижок? Как мы купились?

— В самом деле? Как это вы купились? — хохочет Федор. — Не вы первые, не вы последние! Уж мой брат, известный умник, и тот в конце концов попал впросак. Да что я вам говорю — вы ж сами видели! Только клочья полетели!

«Его брат? — думает Марина. — Нет, не может быть!»

— Орлок, — шепчет Лева.

— Он самый, к вашим услугам, мои юные живые друзья, — и мнимый охотник, гримасничая, пытается отвесить поклон, — Орлок Алурин, ученый, дипломат, военный. В ближайшем будущем — покоритель двух миров.

Он садится на камень, и Марина на секунду вспоминает — точно в такой же позе сидел Ард Алурин, рассказывая историю своего брата.

— Не будем отступать от традиции, — говорит Орлок, — в финале жертва должна узнать, как же она оказалась жертвой. До начала церемонии еще пятнадцать минут, так что, дабы не тратить времени на ваше нытье, я позволю себе рассказать вам подлинную историю вашего путешествия. Я бы даже сказал — вашего соучастия в событиях столь грандиозных, что ими пристало гордиться.

Марина еще раз оглядывается по сторонам — бежать некуда.