Живые и взрослые

Но подарки эти брать нельзя: если узнают — в лучшем случае выгонят с работы.

Вот Марине и приходится ограничиваться редкими папиными рассказами о мертвых. Он говорит, мертвые вовсе не похожи на то, как их показывают в кино: по крайней мере — те мертвые, с которыми знаком папа. Они хорошо одеты, белокожи, носят, как правило, черные очки и смокинг, да и вообще всем похожи на людей, разве что действительно не любят солнце. Вот деловые встречи и происходят по ночам, а утром папа отсыпается, так что Марина видит его только по выходным.

Само собой, папе не до Марининых троек, тем более — по географии.

А по мертвым языкам у нее всегда пятерки — это папа ценит. Недаром когда-то хотел отдать ее в языковую спецшколу.

Марина выходит на улицу. Надо же, снег еще не растаял! Смеясь, она бросает снежок в Гошу, кричит:

— Ага! — и, бросив сумку, Гоша хватает пригоршню снега.

Лева уже куда-то убежал, так быстро, что Марина даже удивилась.

— Что это с ним? — спросила она Гошу.

— Может, он Нику пошел провожать?

— Ника-Кика, — зло ответила Марина, — не дружит он больше с нами, я правильно поняла?

— Почему не дружит? — пожал плечами Гоша. — Можно же дружить и с ней, и с нами?

— Как-то раньше без нее обходились, — сказала Марина, — и ничего.

В раздевалке она рассказывала Гоше мертвый фильм, который когда-то видел дядя Коля и потом пересказал ей. Это был фильм про мертвое об-гру, только оно называлось как-то по-другому. Действие происходило в специальной школе-монастыре, и главного героя приходили учить тонкостям боевой техники четыре призрака.

Вообще, в мертвых фильмах всегда довольно много призраков — что, конечно, неудивительно. Призраки — они ведь тоже мертвые, но только перешедшие Границу.

Тут Марина всегда путалась, а папу спросить стеснялась. Мертвые, с которыми общались папа и дядя Коля, призраками не были, это точно. Не были они, разумеется, и боевыми зомби — лишенными разума мертвыми, брошенными на прорыв Границы. Получалось: не все мертвые, пересекшие Границу, становятся призраками. Хочется разобраться, но в книгах ничего не пишут, а папу спросить Марина не решается. Можно еще поговорить с Павлом Васильевичем, но тут надо выждать момент, когда он начнет вспоминать войну. Вот тут и надо спрашивать.

Гошин снежок попадает Марине прямо в нос. Становится мокро и смешно.

— Ну берегись! — кричит она. — Не уйдешь!

— Ну чего, до первой крови? — говорит Лева.

Вадик толкает его в грудь:

— Ты, Рыжий, самый борзый, что ли, да?

Традиционный ритуал: толчки, оскорбления, топтание по кругу и только потом — драка.

Лева и Вадик топчутся во дворе спортшколы, окруженные пятнашками.