Живые и взрослые

Я бы хотела сказать слово «друзья», но это было бы неправдой. Потому что здесь есть люди, которые не друзья мне и никогда ими не станут. Но я хочу сказать всем — и в первую очередь этим «недрузьям»: Вероника Логинова — мой друг. Кто обидит ее — обидит меня. Кто оскорбит ее — оскорбит меня. Кто будет смеяться над ней — тот станет моим врагом. А вы все знаете: я не прощаю своих врагов.

Марина смотрит прямо в лицо Оле, та опускает взгляд. Марина возвращается на место, и Павел Васильевич медленно произносит:

— Да, Марина, ты удивила меня сегодня. Вы знаете, я многое повидал. Я воевал по эту и по ту сторону Границы. Я видел людей, совершавших подвиги, о которых они и подумать не могли накануне. Я видел героев, которые еще вчера были обычными людьми. Я видел смельчаков, которые недавно были трусами. И каждый раз это потрясало меня и заставляло гордиться тем, что я — человек, тем, что я — живой. И то, что я увидел сегодня, станет для меня в одном ряду с ратными подвигами моих товарищей. Я горд тем, что я сегодня с вами, здесь, в этом классе. Я горд за вас, ребята, горд за Марину Петрову, за Нику Логинову, за их друзей, за их одноклассников, за всех, кто может многому научиться у этих девочек. Я имею в виду не только умение признавать свои ошибки, не только умение прощать — но прежде всего их искренность и смелость.

— Выходит, мы с тобой здесь самые клевые? — шепотом говорит Марина, и Ника чуть слышно хихикает.

В раздевалке Гоша подводит Леву к Нике.

— Послушай, Ника, — говорит он, — спасибо тебе, ну, за то, что ты про меня там сказала. Но я хочу тебе сказать, что ты вот думаешь, это Лева не сдержал слово? Ну, короче, это неправда: это не Лева разболтал, это Вадик про твоих родителей рассказал Оле, они же, оказывается, давно знакомы. На этом его, кстати, и поймали вчера.

И они пожимают друг другу руки, и вот уже стоят на крыльце школы, все четверо. Снег шел весь день — и к вечеру на школьном дворе лежит ровным белым покровом. Не осталось никаких следов — словно и не бегали весь день школьники, не приходили и не уходили учителя, не забирали первоклашек родители. Перед ними — чистое белое поле.

И Ника чувствует себя так же — очищенной, свободной от всего, что случилось. Она стоит рядом с тремя своими одноклассниками, с тремя своими друзьями и чувствует: ближе у нее нет людей на свете.

А снег все идет, все падает на школьный двор, падает на город — и только с главной башни страны сияет заключенная в круг серебряная звезда, сияет, словно бессонный маяк, указующий путь всем живым.

— Это ты первая сказала, что ДэДэ — шпион, — говорит Гоша.

— Нет, это Лева, — отвечает Ника, — я точно помню. Мы с ним были в зоомагазине, и он сказал, мол, ДэДэ шпион, потому что водит всех в какие-то странные походы.