Живые и взрослые

— Ну вот, — говорит папа, закуривая следующую сигарету, — а теперь я скажу тебе, почему ты спрашиваешь меня обо всем этом, и дам тебе тот совет, которого ты обещала послушаться.

Марине кажется: она обещала не послушаться, а послушать, но сейчас не время спорить.

— Давай, — говорит она.

— Ты спрашиваешь меня про мертвых, потому что у твоего друга Гоши исчезла на Белом море мама, — говорит папа, — если тебе интересно, я знаю об этом уже неделю.

— Откуда? — спрашивает Марина.

И если знал — то почему не сказал? Почему ждал, пока она сама придет с разговором?

— Коля рассказал, — улыбается папа. На мгновение его лицо скрывает голубоватый дым, потом он продолжает: — В министерстве заинтересовались этим делом. Это ведь не просто исчезновение — выяснилось, что в лаборатории практической этнографии они занимались прелюбопытными вещами. И вовсе не такими уж невинными, как может показаться на первый взгляд.

— Разве Гошина мама — этнограф? — удивляется Марина. — Он мне никогда не говорил.

— Ну, формально они были геологи. Но лет семь назад им удалось убедить руководство Академии наук, что важная геологическая информация скрыта в древних преданиях. Для извлечения этой информации как раз и была создана эта лаборатория. Надо ли говорить, Марина, что занимались они чем угодно, только не поиском полезных ископаемых.

Теперь папа сидел, облокотившись на стол и глядя на Марину почти что в упор.

— Чем занимались родители твоего друга Гоши, становится ясно только теперь. Они, как и многие этнографы, изучали древние предания и обычаи, возникшие еще до Мая. Но только те предания, что интересовали их, были предания о путешествиях в мир мертвых. О героях-трикстерах. О мужьях, спасающих из царства мертвых своих жен. О великих шаманах — я не имею в виду ученых шаманов, я говорю о древних шаманах, которые действовали не по науке, а по наитию. Ты понимаешь, что это все значит, Марина?

Девочка качает головой. Папа сидит перед ней в облаке голубоватого дыма, крупный, массивный. Он смотрит Марине прямо в глаза — и ей становится страшно.

— Я не верю, что она бросила Гошу, — твердо говорит Марина. — Вот ты бы смог бросить меня и маму?

Папа улыбается сквозь сигаретный дым.

— Я бы не смог. Но множество мужчин бросают своих жен и детей. И, не забудь, я бы никогда не стал искать способ нелегально перейти Границу. Поэтому вот тебе мой обещанный совет: тебе не нужны такие друзья, как Гоша. Он, конечно, хороший мальчик, спортивный и все такое — но ты понимаешь, что значит быть сыном невозвращенки? И у него, и у его отца могут быть серьезные проблемы — мне бы не хотелось, чтобы они затронули тебя, пусть даже немного.

Марина замирает. Ей кажется — она ослышалась. Папа советует бросить друга? Бросить, когда у него дома беда? Не может быть.