Живые и взрослые

Всю жизнь, и в школе, и дома, ее учили: дружба — самое главное, что есть у человека. Друзей не предают. Друзей не бросают в беде. От друзей не отказываются.

— Я понимаю, — продолжает папа, — это будет нелегкое решение. Но, поверь мне, оно единственно правильное. Гоше самому будет легче, если он будет отвечать только за себя, а не за всех, кто в этот момент случайно оказался рядом.

Это не мой папа, говорит себе Марина. Мой папа никогда бы так не сказал. Мой папа читал мне книжки о смелых людях, рассказывал сказки о бесстрашных героях, учил не бояться и не отступать — он не может советовать бросить Гошу.

— Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, — говорит папа, — но придет время, и ты поблагодаришь меня за этот совет.

Марина молчит, ничего не отвечает.

Папа вздыхает и медленно встает. Он идет по коридору к ванной, Марина смотрит вслед, вспоминает, как они когда-то играли с Люси, и впервые понимает: не только кошки стареют, не только дети растут — взрослые тоже меняются.

На пороге ванной папа оборачивается:

— Кстати, если тебе интересно: Гошину маму приборы не находят. Но это, как я уже говорил, ничего не значит.

— Спасибо, — говорит она, — я поняла.

Марина произносит эти слова уверено: и в самом деле — этой ночью она поняла что-то очень важное. Вряд ли — про Гошину маму. Может быть — про папу, может быть — про себя.

Гоша открывает дверцу шкафа и замирает на пороге. Когда он был маленький, он любил здесь прятаться. Он зарывался в мамины вещи, тихонько закрывал дверь и ждал, пока его начнут искать. Взрослые бегали по квартире, кричали: «Георгий! Гоша! Ты где?» — а он лежал, вдыхая запах маминой одежды, и ждал, пока наконец не распахнется дверь и тогда уже можно будет выскочить с криком, колесом пройтись по квартире, вознаградить себя за долгие минуты неподвижности.

Сейчас ему кажется — мама играет с ним в такую же игру. Она спряталась где-то — и теперь уже он, Гоша, должен ее отыскать.

Марина сказала: секретный прибор не находит Гошину маму среди мертвых. Она также сказала, что это ничего не значит, — но Гоша убежден: если бы мама случайно погибла, она бы обязательно вышла на связь. Значит, ее исчезновение — часть какого-то большого и сложного плана, который он, Гоша, должен разгадать.

Благодаря Марине он теперь знал, что такое практическая этнография, — и, как ему казалось, мог наконец-то поговорить с отцом в открытую. Гоша злился на него: почему его заставляют разгадывать загадки, почему нельзя было сразу все рассказать? А если бы Маринин папа работал где-нибудь в другом месте — как бы тогда Гоша обо всем узнал?

Гошин папа сидел в глубоком кресле перед телевизором. Кажется, он дремал — во всяком случае, когда Гоша вошел в комнату, глаза его были закрыты.