Живые
Откуда же ей знать?
А песня все звучала, рассыпаясь в тишине зала четкими ритмами. Певец рассказывал о тех, кто воевал всю жизнь и умирал еще молодым.
Колька поставил песню на повтор.
– О чем тут поется? – Эмма опустилась в кресло и вытянула ноги. – Странные слова какие-то. Что за город? На Земле, что ли?
– Наверное. Я сейчас найду информацию…
Колька поискал что-то на экране голограммы, сказал:
– Представляешь, это очень старая песня. Ей почти сотня лет. Ну не совсем сотня, конечно. Но старье реальное. А звучит как-то необычно. Война – лекарство от морщин. Почему лекарство?
– Потому что все, кто воюет, умирают.
Колька вдруг повернулся, поднял черные брови и тихо спросил:
– Ты сама веришь в то, что говоришь? Где же новый уровень, когда нас заперли на станции и позволили превращаться в зверей? Ради чего? Ради выгоды? Ради бесперебойно работающего производства? Или ради научного эксперимента?
Эмма рассеянно провела пальцем по экрану. Слаженная и четкая теория мироустройства трещала по швам и рассыпалась, как разобранные Сонькины пазлы.
Пока они дети, они ни в чем не виноваты. Но как только вырастают – с ними происходят необратимые метаморфозы. Дети становятся чудовищами. Может, это и есть новый виток эволюции? Может, взрослые люди что-то сделали не так там, у себя, на Земле?
Он не знает слово «да» и слово «нет»…
Что они на самом деле знают о Земле? Нужна настоящая информация, без вот этого бравурного – Гильдия заботится о вас, новая Эпоха Развития, уникальные возможности, престижная работа и все такое.
Эмма приблизилась к экрану и открыла очередной файл профессорского дневника. Тихо сказала Кольке:
– Не выключай эту песню, пусть звучит. Под нее хорошо работается. Не хочешь почитать вместе со мной?
– Не хочу. Читай сама его бредятину.

















