Живые

Правда, в рубку придется забираться по лестнице. Мы там были с Колючим и Вовкой.

– А куда идти? – рассеянно проговорила Таис, чувствуя, как Федор становится все тяжелее и все больше наваливается на нее.

– Объясни, что перед тобой? Перекресток? Первый перекресток, да?

– Тогда иди прямо. Там будет поворот с прямоугольной разбитой лампочкой и разбитым чипом голограммы. Поворачивай туда. Пара шагов – и будут открытые двери в ангар. Посмотри только и убедись, что звуки на твоем планшете работают. Хотя, я знаю, что работают. Я их слышу даже у двери.

– Вы все еще у двери?

– Мы же ждали вас.

Давайте, ребята. Попробуйте.

Они двигались очень медленно. Федор держался за стену и неуклюже подпрыгивал, стараясь не наступать на поврежденную ногу. Каждый шаг – как долгий путь. Сквозь темноту, сквозь холод. Но теперь ведь Таис не одна. Она не одна в этой темноте, она нашла Федора. И у них все должно получиться.

Поворот, еще несколько шагов. Слабый луч фонарика выхватил из темноты широкий проем с многочисленными разъемами сбоку. Створки дверей тут, видимо, опускались в пол и поднимались в потолок. Широкие, железные.

– Смотри, Федь, мы почти пришли.

Федор не ответил. Даже не кивнул.

Широкий ангар. Огромный, уходящий в темноту. Устаревшее оборудование у стен. Свисающая лестница сбоку.

– Кажется, мы нашли, – сказала Таис, – слышишь, Эмма? Мы нашли.

– Отлично. Поднимайтесь по лестнице.

Таис знала, что никогда не забудет этот подъем. Всю жизнь будет помнить, как тяжело было помогать Федору подниматься по лестнице. Каждое движение для него было болью и мукой. Каждое движение для нее – тяжестью и отчаянием. Отчаянием, которое она не должна была выпустить наружу.

Нельзя было сдаться, просто нельзя! Вновь и вновь они начинали подъем, до тех пор, пока Колючий в наушнике не велел ей самой подняться вверх и не взять наверху веревку.

– Металлопластиковые тросы. Там они есть. Просто обвяжи Федора и втащи наверх. Он, как сможет, будет помогать тебе.

Так и сделали. С помощью найденного в рубках троса и удалось затянуть Федора.

В рубках был свет. Тепла не было, но была вода, была удобная кушетка, кресло диспетчера и много еще всякого нужного. И тут было безопасно.

Таис оставила Федора на кушетке и вышла в ангар.

На миг ей показалось, что она слышит какие-то странные звуки. Так и есть. Внизу сидел малыш-фрик, тот самый, которого она встретила в коридорах. Жалобно разевал пасть и щурил глазки. И с надеждой смотрел на Таис.

– Глупыш, ты что, думаешь, что я твоя мама? – спросила его Таис.

На звуки ее голоса детеныш подался вперед всем телом и еще раз жалобно открыл ротик.

И вдруг Таис осенило. Ведь его мать могла погибнуть. Может быть, именно Таис и снесла ей голову. Потому и заботиться о детеныше некому.