Живые

Она слезла вниз, подхватила пушистого малыша под животик и так же быстро поднялась. Детеныш был легкий и какой-то… теплый, что ли. Он не вызывал омерзения, наоборот. Его было жаль. Почему-то Таис было жаль детеныша фриков.

Закрыв за собой дверь, Таис опустила зверька на пол. Сейчас, при хорошем свете лампочек, она разглядела его белую, густую шерстку и немного вытянутую мордочку. Совсем еще малыш. Сколько ему? Когда он родился? Непонятно. И уже никогда не будет понятно.

Его, этого детеныша, зачали не в пробирке и вырастили не в кувезе. Где-то тут должна быть его мамочка.

Или ее нет уже в живых.

– Не мешай только, понял? – сказала Таис зверьку.

– Что это? – спросил Федор.

Он сидел на краю кушетки и одной рукой медленно и осторожно стягивал с себя штаны.

– Да зверек. Без разницы. – Таис оглядела распухшую и посиневшую щиколотку друга и мрачно добавила: – Неудивительно, что она болит. Неужели перелом?

Она дотронулась до подошвы, но Федор поморщился и попросил:

– Давай я сниму с тебя и эту толстовку…

– Не тяни. Тай, поищи лучше ножницы и разрежь…

Ножницы нашлись. Аккуратно порезав то, что когда-то было толстовкой, Таис бросила окровавленные куски в мусор и оглядела Федьку.

Досталось ему хорошо. Правый бок, плечо и руку покрывали глубокие длинные раны. Кое-что он замотал кусками ткани – порвал собственную майку. Кое-что все еще кровоточило.

– Швов двести тут надо, – пробормотала Таис, – мамочки, ужас какой…

– Только не говори, что сейчас упадешь в обморок, – еле шевеля языком, проговорил Федор.

В наушнике зазвучал голос Эммы.

– Таис, тебе надо просто обработать все его раны антисептиком, после мазью. Мазь уберет боль и воспаление.

После раны закрыть лейкопластырем. У тебя в рюкзаке есть и салфетки для ран, и лейкопластырь. И дай ему антибиотик обязательно. И пусть он полежит, отдохнет. Сделай для него и для себя какао с молоком – у тебя должно быть все это в рюкзаке. Поешьте и поспите. Наберитесь сил. После попробуете добраться до выхода. Ты поняла?

Решительный, спокойный голос Эммы вывел из ступора. Она права, так и надо сделать.

– Эмма велела заняться твоими ранами. Так что ложись.

– Подожди. Что у тебя есть?

Таис скинула с плеч рюкзак, торопливо ткнула пальцем в экран.

Молнии разъехались.

– Все есть. Даже парочка чистых толстовок для тебя и для меня. Эмма говорила, что тут есть душ и туалет. Приведем себя в порядок.

Федор все-таки отключился. В тот момент, когда Таис попробовала размотать тряпки на его запястье, он стал тихо сползать вниз. Может быть, так оно и лучше для него. Так он не будет чувствовать боли.

Столько крови и столько рваных ран Таис видела первый раз в жизни. Иногда ей казалось, что она и сама вот-вот отключится. В голове шумело.