Живые

Но вот наконец появилась и она. Еще больше похудевшая, побледневшая, она быстро взглянула на Эмму и принялась мыть руки. Не поздоровалась, не улыбнулась. И уж конечно, не извинилась за опоздание. Впрочем, опаздывать для нее было нормой еще в школьное время, нечего удивляться.

Второго мальчика-близнеца кормил дон-12. У него тоже получалось вполне себе неплохо, он даже повторял без конца надоевшую уже песенку:

Видимо, прижилась здесь эта считалочка.

Двенадцатый находился в другом конце детской спаленки, поэтому его бормотание, слабо напоминавшее пение, не очень-то мешало.

Зато Катя глянула в его сторону с каким-то нервным дерганьем, потом приблизилась к Эмме и тихо сказала:

– Я только что видела Илью.

Эмма нахмурилась, уточнила:

– Нет. Здесь, в одном из коридоров. Это был Илья, я точно говорю. Ну хочешь, поклянусь? Хочешь, собственной жизнью поклянусь? Это не сон, это действительно был Илья, и он звал меня по имени.

В капитанской рубке центральное место занимал здоровенный овальный стол. Гладкая блестящая крышка его на самом деле была большим монитором, отвечающим за управление станцией, и вплотную примыкала к узкой блестящей стене, полной крохотных диодов, огоньков и различных крошечных кнопок.

Белая узкая стена и была главным сервером, тем самым Моагом-Мартином, искусственным интеллектом станции. Мартину подчинялись все роботы – и лоны, и доны-12, и доны-15. А сам Мартин теперь подчинялся Федору Шереметьеву. В первую очередь ему.

Потом уже Таис, Эмме и Колючему – четырем штурманам, как они теперь себя называли.

– Вот это – сердце Мартина, – пояснил Федор.

Таис пробормотала тогда в ответ, что величина этого сердца вовсе не гарантирует глубоких чувств.

Федька озадаченно кивнул, согласился, но тут же сказал, что от роботов чувства и не требуются, иначе отношения с ними будут слишком осложнены. От них нужно только послушание. И больше ничего.

– И еще чтобы ничего не глючило, – тут же добавил Колючий, и с ним нельзя было не согласиться.

На овальном столе находилось несколько мониторов, подключенных к компьютерам, через которые Федор получил доступ ко всем файлам станции и отправил послание Гильдии. Таис во всем этом разбиралась настолько плохо, что даже не пыталась соваться.

Зато Федор просиживал за столом допоздна: читал, читал, читал. Разбирал какие-то программы, пытался добраться до управления производством.

– Ведь если это главный сервер, то все должно находиться в нем, – уверенно говорил он.

В это утро Таис встала поздно. Ей нравилось валяться на широкой кровати, раскинув ноги и руки, нравилась целая гора подушек и возможность тут же, не вставая, подключиться через планшет к большому монитору, висевшему напротив. Обычно Таис включала музыку.