Живые

Толстые кабели, словно огромные вены, опутывали модуль в нескольких местах, соединяясь в специальных стыках. Они вились по стенам и по полу галереи, через них приходилось перешагивать, и Эмма даже один раз чуть не споткнулась.

– Осторожнее, – предупредил ее Коля, – давай теперь искать каракатиц. Хотя вряд ли они будут тут находиться. Сюда не так просто попасть.

Эмма кивнула и всей грудью вдохнула воздух. Он был по-особенному терпким и мягким. И каким-то… хорошим, что ли. Вот именно это определение и подходило лучше всего: «Хороший воздух». Это Эмма тоже чувствовала, улавливала и понимала.

Почему – не могла сказать. Каких-то точных определений не было, но интуиция безошибочно подсказывала, что вреда от этого воздуха не будет точно.

И тут послышались шаги. Тихие и осторожные. Эмма услышала медленное сердцебиение, шорох одежды и легкое дыхание. Ребенок.

Здесь, у энергомодуля, находится ребенок. Что он тут делает?

– Кто здесь? – тут же крикнул Колька.

Пятнадцатые насторожились, подняли руки с оружием. Хотя против кого воевать-то?

Так и есть, из-за поворота – галерея огибала энергомодуль правильным кругом – показалась девочка.

Небольшая, может, лет семи-восьми. Светловолосая, тоненькая. С двумя длинными хвостиками за ушами, в розовых носочках и вельветовом темно-бордовом сарафане. Такая себе пай-девочка, послушная и милая. Она посмотрела на Эмму и спокойно поинтересовалась:

– Вы что тут делаете?

– Это ты что тут делаешь? – рявкнул Колька. – Чего это вы все повадились шастать на Третий уровень? Кто тебя пропустил?

Девочка какое-то время молчала, разглядывая их, – ни тени испуга в глазах, ни капли смущения или растерянности.

После бойко ответила:

– Я заблудилась. Нам надо уходить сейчас. Прямо сейчас. Иначе будет поздно. Для всех поздно.

– Заблудилась? Тут что, поблизости есть детская площадка? Кто тебе разрешал подниматься на Третий уровень? – Колька фыркнул и сейчас же велел пятнадцатому отвести девчонку вниз. – Пусть топает. Сегодня же соберем всех детей и выдадим новое правило. На Третий уровень дети не ходят! – закончил он свою злую тираду.

Эмма молчала. Что-то здесь было не так.

Что-то не складывалось, не совпадало. От этой девочки тоже не пахло человеком. Пахло новой одеждой, новой резиной кроссовок, новыми металлическими пуговицами на сарафане. Хорошо пахла новенькая вельветовая ткань. Чудились еще какие-то неясные, смутно знакомые запахи, вызывавшие сильнейшую тревогу. Вот сейчас уровень беспокойства просто зашкаливал. Если бы у Эмминой интуиции был барометр, то стрелка показывала бы ровно на двенадцать. Совсем близко к критической точке. Совсем близко к катастрофе.