Живые

Тихон зовут, правильно?

– Какой я тебе брат? Что ты брешешь?

– Фу, как грубо. И где хваленое воспитание? Я все знаю про своих родных, раскопал в файлах. Ты сын брата моего отца, поэтому получается, мой двоюродный брат. Значит, мы почти семья. Ты знаешь, кто становится фриком? Сколько тебе лет? Двенадцать? Так вот, родной, еще три годика, и ты превратишься в зверя. Знаешь, как это происходит?

Колька приблизился к Тихону так, что его глаза оказались напротив глаз двоюродного брата, крепче сжал его руку и шипящим голосом произнес:

– А начинается это со злости. Сначала приходит страшная злость, и хочется кусать и рвать.

Хочется убивать всех, кто рядом с тобой. После начинается тошнота.

Колька говорил медленно, тихо и четко, не отрывая взора от братца. Второй мальчишка, не такой наглый и шустрый, замер, сморщился и попятился.

– Тебя начинает тошнить, – продолжал Колька. – Но ты все равно желаешь убивать. Тебя рвет, у тебя жар, тебя ломает. Все тело ломает. Приходит сильная боль, но никто не может дать тебе обезболивающее, потому что никто не может к тебе приблизиться. Ты убиваешь всех, кто рядом с тобой. Ты превратился во фрика.

Ты забыл своих родных, забыл свое имя, забыл свою историю. Теперь ты – зверь. Ты хочешь этого?

– Придурок, – пробормотал Тихон, вырывая из Колькиного захвата руку и отодвигаясь.

Но попыток вернуть магнитную доску он уже не делал.

– Вот именно, – ответил Колька. – И если ты не желаешь превратиться в зверя, так будь человеком. Даже если рядом нет роботов, чтобы направлять твои действия. Даже если ты предоставлен сам себе. Не делай гадости. Нам нужны помощники, чтобы сохранить хоть какой-то порядок на станции, вот давай помогай. Посмотри, сколько малышни оказалось на нашем попечении.

И Колька мотнул головой в сторону притихшего Максима.

– И что делать? – осторожно поинтересовался Тихон.

– Во-первых, если ты мой брат, то надо держаться вместе. Во-вторых, помогать. Ты завтракал? А младшие, что живут с тобой?

– Мы все завтракали. Думаешь, не управились без роботов? – хмыкнул Тихон. – Справились, все у нас в порядке.

– Кто из младших с вами живет?

– Нас в каюте четверо: я, вон Игорь, – он мотнул головой в сторону второго мальчика, – и две девочки десятилетние. Они и готовили завтрак.

Да что там готовить? Намазал ореховым маслом хлеб – и готово.

– Ладно. Тогда стой тут на магистрали вместе с Егором и следи, чтобы никто не мотался на досках. Тут слишком узкая дорожка для катания, поэтому никаких магнитных досок. Могут быть аварии и несчастные случаи.

Эмма вздохнула. Не очень хорошо получалось наводить порядки. До сих пор еще не организован завтрак в средней группе, неясно, чем кормить детей и как. А тут, оказывается, надо присматривать и за вполне взрослыми детьми, и понятно, что труднее.