Живые

Что скажешь?

– Да что там говорить? Это единственный выход. Придется так и делать. Надо только снова собрать всех старших в библиотеке и поговорить. Надо составить списки, чтобы всех детей разобрали и у нас по уровню не шастали бы беспризорные малыши.

– Только я сначала пойду в душ. Мне кажется, что от меня просто несет детскими смесями и подгузниками. Все, я пошла. Макс, ты поел? Давай руку, пойдешь со мной. Будешь у нас с Колькой жить теперь.

Это было единственным разумным решением. Другого выхода просто не существовало. Разобрать младших в каюты к старшим и присматривать за ними.

Только надо было, чтобы все согласились. В каждую каюту – по маленькому ребенку. Тогда хотя бы дети будут накормлены завтраками и обедами. Хотя бы бутербродами и хлопьями с молоком.

Только оставался неясным вопрос, как объявить общий сбор в библиотеке. Раньше рассылали приглашения на планшеты, но сейчас связи не было: вместе с Моагом-Мартином накрылась и общая сеть станции. Ни написать друзьям, ни предупредить.

Пришлось дать поручение Соне. Та охотно согласилась позвать друзей и вместе с ними разнести информацию в каждую каюту, каждому старшему.

– Сделаем буквально за час, – заверила она.

Пока Соня бегала, Эмма залезла в душ. Потом отмыла Максима – на всякий случай. Показала ему, где он будет спать, – вместе с Колькой в его комнате на диване. Дала альбом и карандаши и предупредила, что жевать грифели ни в коем случае нельзя.

И только убедившись, что мальчишка устроился на полу и возит карандашами по листу, только после этого Эмма улеглась тут же, рядом, на диване, укрылась пледом и блаженно закрыла глаза. Ей очень хотелось подремать, хотя бы полчасика.

Хоть немножечко.

Потом они все соберутся в библиотеке и решат, что же им делать дальше. Хорошо уже то, что по станции не стреляют, что все живы. Похоже, их наконец оставили в покое хоть на какое-то время…

Ей приснился кошмар. Приснилось, что она убивает Илью. Схватила за шею и сжимает трепещущее горло, чувствуя, как одолевает горячая ярость и злость, как приятно напрягаются сильные пальцы, как податлива и хрупка живая плоть. Хрустели под пальцами хрящи и позвонки, трепетали жилки и венки, последний раз сократилось сердце, и Илья обмяк.

Свалился на пол нелепым, беспомощным мешком, наклонил голову, на светлом затылке чуть дрогнули непослушные пряди волос.

Эмма только что убила его, это правда, но ведь он был опасен. Да и не человек это вовсе, а робот, а роботы не умирают, они ведь не люди. Роботы могу жить долго, и вот Илья поднял голову, нагло улыбнулся – оскалил белые ровные зубы. Поднялся и медленно двинулся на Эмму, вытянув руки и слегка наклонив голову набок, словно бы приглашая поиграть в игру по его собственным правилам.