Зима была холодной (СИ)

 — Эй, преподобный, какое письмо?

Колум огляделся: фургон явно принадлежал умершему. В одном большом сундуке оказались несколько повседневных и одна парадная сутаны, Библия и всё необходимое для совершения обрядов. Руки сами скользнули к распятию, бережно его огладив — всё детство прошло у Колума и Киллиана в церкви. В будние дни они выкраивали час-два, забегая к отцу Ангусу, который учил их читать и писать. А если погода была промозглой, можно было погреться у камина, наблюдая, как он готовится к утренним причастиям, или собирается в дорогу, чтобы отпеть усопшего или же отпустить грехи умирающему.

В другом сундуке, гораздо меньше первого, оказалось несколько книг, фотографическая карточка женщины с грустными красивыми глазами и письма, вероятно, от неё же. Но одно лежало сверху, и адрес на конверте стоял иной: Колорадо-Спрингс, Колорадо. Колум и сам потом не мог объяснить, что заставило его открыть конверт, в котором говорилось о том, что жители Колорадо-Спрингс с радостью готовы принять отца Малколма в своём городе, если его не беспокоит тот факт, что часть жителей является протестантами. Ниже говорилось о новой церкви, что ждёт своего священника, и о доме.

— Ты где там? — недовольно крикнул Киллиан. Колум поспешно убрал письмо в конверт, спрятал его за пазуху и поспешил на улицу. Солнце уже окрасило землю в красно-оранжевый, а дети и женщины исчезли. Колум виновато вздохнул и принялся помогать таскать мужчин, складывая их друг на друга.

— Там ещё священник, — прохрипел Колум, когда они бросили в фургон последнее тело. Киллиан вздохнул и кивнул.

Огонь вспыхнул быстро: облитый керосином фургон запылал, разгоняя сгущавшиеся сумерки. Братья сидели на облучке одной из повозок и задумчиво курили.

— А знаешь, тот священник ехал в один захолустный городок, — протянул Колум, затягиваясь. — С письмом от жителей, с вещами, с книгами…

— Звучит так, будто ты что-то задумал, — устало фыркнул Киллиан, повернувшись к нему. Огонь плясал в его зрачках, наделяя потусторонним светом. — Надо бы ужин разогреть, но рядом с этим пожарищем кусок в горло не полезет. И вонь…

— Прогорит — уедем, — сказал Колум. — А пока соберём всё, что жаль оставить, в фургон священника.

— Дался тебе этот преподобный. — Киллиан покосился на брата. Тот уже полез в карман и достал письмо, молча протянул и, пока Киллиан читал, Колум курил и ждал его реакции.

— И что ты предлагаешь? К чему это? — всё ещё не понимая, Киллиан вернул письмо.

— Там ждут священника. Кто станет искать священника да ещё и в таком захолустье?

— И кому из нас ты предлагаешь им стать? — скептично прищурился Киллиан.

— О тебе речи не идёт, не волнуйся, — хмыкнул Колум, поняв, что особо спорить брат не собирается. — Возьмём его фургон, начнём новую жизнь.