Золотой воин

– Понял! – обрадовался Даувпирт и стал передавать приказ защитника дальше, однако Питер заметил безразличие во взгляде Корнелия. Что могут четыре или пять сотен лучников, учившихся стрелять лишь последние несколько дней?

– Если бы у нас была сотня хороших стрелков, – заговорил Корнелий, адресуя сказанное Питеру, – все могло бы повернуться иначе. А так – они станут беспрепятственно разрушать стену.

– Тяжелыми стрелами из знакомого тебе барийского лука. За каждым арпашем по два стрелка-манукара, при них запас стрел и еще пара помощников пехотинцев. Возможно, и арбалетчики, чтобы защитника выслеживать, сорок ярдов для хорошего арбалета – пустяк.

Яблоко прострелят.

– Почему же ты еще не прячешься?

– Ты уйдешь, и я спрячусь.

Питер тотчас пригнулся, ужасаясь при мысли, что из-за него Корнелий подвергал себя опасности.

По выстеленным досками глиняным ступеням стали подниматься лучники, если так можно было называть перепуганных невольников с дрянным оружием. Следуя приказам корнунгов, они кое-как распределились в группы, чтобы противостоять тем, кто скрывался за арпашами.

Кто-то со стены решил проверить прочность арпаша и выстрелил из арбалета.

Болт вонзился в сырые доски с глухим, едва слышимым звуком, сырое дерево поглотило всю его мощь без остатка.

Из рядов прикрывавшихся стеной молокан раздались возгласы разочарования.

– Даувпирт, пусть они постреляют в арпаши для пробы! – крикнул Корнелий, и вскоре в сторону врага полетели первые стрелы.

Смотреть на это без слез было невозможно: некоторые стрелы пролетали на двадцать футов выше цели, другие, напротив, падали сразу под стеной. Теперь Питер лучше понимал Корнелия и его отношение к оборонительным возможностям города.

Впрочем, через несколько минут упражнений большинство стрел начали вонзаться в арпаши, что вызвало оживление среди молокан. Он стали смелее выглядывать из-за стены, с интересом обсуждая успехи невольников. Особенно радовали их удачные выстрелы своих собственных рабов.

Питер тоже следил за происходящим, осторожно выглядывая из-за глиняного вала. Вдруг он услышал какой-то возглас, что-то вроде команды, потом протяжный крик, и из-за арпашей взлетела волна стрел. Едва Питер пригнулся, как по стене замолотили острые наконечники.

Над стеной взметнулись фонтаны сырой глиняной крошки, где-то обвалил целые пласты, в другом месте стрела прошибла стену и сбила со стены молокана.

Действие этого залпа было настолько потрясающим, что все попадали на дощатые настилы и боялись выглядывать.

Внизу ругался и хрипло хохотал сбитый орк. Даже рухнув с высоты в двадцать футов, он лишь слегка отбил себе задницу и вскоре снова вернулся на стену, показывая всем сбившую его огромную стрелу и вмятину на ржавой кирасе.