Золотой воин

Крепость уже была обречена, и защитник только помогал всем этим оркам и рабам проиграть достойно.

Ближе к полудню удары в стену прекратились – манукарам потребовался отдых и перерыв на обед. Со стены было видно, как к арпашам проскакивают помощники, поднося медные судки с горячей едой. На территории их лагеря был виден дым от костра.

В осажденной крепости тоже обедали. Рабы ели жир с сероватыми жесткими лепешками, орки и Корнелий с Питером – ветчину с лепешками белыми.

Запивали все водой, настоянной на свежем тертом щавеле. Считалось, что она хорошо восстанавливает силы и помогает залечиваться ранам.

После обеда манукарам доставили за арпаши новые вязанки стрел, и те снова принялись за работу. Стук ударов в стену был слышен до темноты, потом Корнелий отправил Питера спать.

– Иди к себе и ложись спать, но амуницию не снимай. Можешь ослабить ремешки и снять башмаки.

– Я останусь, под кожаным пологом так же хорошо, как и в доме. Утром тебя разбудит конюх, я ему сказал. И еще – приготовь веревку.

На площади появились огни, рабы разносили факелы, чтобы и ночью продолжать работы по укреплению стен.

Один из невольников осторожно приблизился к Корнелию и Питеру, это оказался Бриан.

– Прошу прощения, хозяин приказал мне сопровождать вас до дома, – сказал он, оставаясь на почтительном расстоянии. – На улицах много камней…

– Я остаюсь, а Питера проводи.

Корнелий вернулся к стене, а Питер в сопровождении Бриана отправился домой. По дороге тот несколько раз пытался завести разговор о дальнейшей судьбе крепости, чтобы выяснить у Питера, устоят ли стены.

– Все покажет завтрашний день, – ответил тот, и Бриан от него отстал.

Во дворе «господина Питера» встретил конюх с масляным светильником в руках, и Бриан поплелся обратно.

– Мне нужна веревка, – сказал Питер, когда конюх затворил ворота.

– Футов тридцать длины, да потолще.

– Есть такая, новая совсем, думаю, хозяин ругаться не будет, раз это для вас…

«Скоро хозяину станет не до веревок…» – подумал Питер и обнаружил, что уже давно не сердится на старого Даувпирта, хотя тот когда-то хотел забить его палками и даже продавал за серебро это право другим оркам.

Уснуть Питеру удалось сразу.

Спал он крепко и не видел никаких снов, а проснулся, едва конюх шагнул через порог его жилища.

– Я уже не сплю… – сказал Питер, поднимаясь.

– Я вижу, господин Питер, – ответил конюх и поставил на подоконник масляный светильник. – Это чтобы вам сподручнее было собираться.

При свете фитиля Питер тщательно накрутил обмотки, надел свои рыбацкие башмаки и крепко завязал их растянувшиеся ремешки. Затяжку остальной амуниции оставил на потом и вышел умываться на погруженный в ночной туман двор.