Золотой воин

Крайней границей здесь была река Тивир, за которой начинались степи и владения Хиввы, далее на север следовали города Арум, Гойя, потом, за длинным переходом и горами, – Пешехар, а с другой стороны пергамента, в самом углу, последняя точка маршрута – Гудбург.

– Эх, даже страшно стало, – признался Крафт. – Как вспомню тот марш, даже мороз по коже.

– Да, проходить через горы придется в другом месте, – согласился фон Крисп. – После того, что мы там пережили, я к этим местам и близко не подойду.

После того как Морелис оповестил разбойников о готовящихся переменах, возле командирского шалаша стала собираться вся шайка.

Когда собрались, наружу вышел Крафт и объявил, что его благородие будет проводить расчет, поэтому следует разобраться в очередь, не шуметь и по одному заходить в шалаш.

Разбойники загудели и принялись выстраиваться в очередь, тут же возникла потасовка, но Морелис сунул одному-другому в зубы, и порядок был восстановлен.

– Прозвище? – спрашивал Крафт, когда очередной разбойник заходил в шалаш.

– Глю-ка… – старательно выводил в составленной ведомости Питер как самый грамотный и знакомый с финансовой дисциплиной человек.

– Получи, Глюка, – говорил фон Крисп и выкладывал на стол столбик из семидесяти серебряных монет. После этого Питер ставил напротив прозвища галочку, поскольку, кроме Морелиса, грамоте среди простых разбойников никто обучен не был.

– И скока же тута? – обычно спрашивал очередной расчетный, хотя уже знал, по скольку выдает капитан.

– Семьдесят рилли, – говорил фон Крисп.

– Эх-ма! Ну и загуляю!

– Без разрешения лагерь не покидать, как всех рассчитаю, объявление сделаю.

– Так мы ждем, ваше благородие! Не расходимся! – обещал очередной счастливчик, не в силах скрыть распиравшей его радости.

Шутка ли дело – семьдесят рилли, при том, что в самые сытные времена капитан выдавал разбойникам по три рилли в неделю.

Последним, как и положено хорошему сержанту, зашел Морелис. Ему фон Крисп выдал целую сотню монет, чем вышиб из сержанта благодарственную слезу.

– Я так понимаю, ты с нами не поедешь? – сразу спросил фон Крисп.

– Не могу, ваше превосходительство, баба у меня здесь, в Малбурге. Присушила, видать, даже ночью снится.

– Ну, дело вольное.

Баба так баба. Собери людей, я кое-чего сказать хочу.

– Никто не расходился, ждут.

Капитан вышел вслед за Морелисом и окинул взглядом солдат своей армии, похожих теперь на детей в праздник. Одни со счастливыми лицами пересчитывали свое богатство, другие с завистью посматривали на чужие деньги, спрятав свои подальше.

Кроме карсаматов, Муката и Гафура, здесь были все.

– Солдаты мои! – произнес капитан, и все, притихнув, повернулись к нему. – Расчет вами получен, больше нас ничто не связывает.