28 сантиметров счастья

Разрушит репутацию моего отца — ему до конца жизни будут припоминать, что от его дочери прямо в ЗАГСе отказался жених. И отец тогда меня уничтожит. Моя жизнь превратится в нескончаемый кошмар. Даже близнецы не спасут. Даже его план убить Рустама и получить его бизнес.

Садаев словно улавливает мой страх и скользит задумчиво по мне взглядом. Кажется, я вижу в нем легкий оттенок то ли злости, то ли презрения. Будто Рустам раздумывает. И пауза затягивается.

Нет. Лучше уж я буду бороться с ним, чем с отцом. Только не возвращайте меня обратно!

— Готов. Да, — коротко отвечает Садаев, и у меня словно гора с плеч сваливается.

Я выдыхаю в тот момент, когда грохают очередные аплодисменты, перебивая продолжение речи регистратора. Словно в тумане я подхожу к столу и ставлю свою подпись. Как в тумане Рустам берет мою заледеневшую от волнения руку и надевает на палец еще одно кольцо. Небрежно и несколько грубо. Хоп — и всё.

Я успеваю схватить его за руку, прежде чем он отходит. Встряхиваю волосами, чтобы прояснилось немного в голове.

— Поцелуй, — внезапно говорю я. Натыкаюсь на темный и колючий взгляд, и, поежившись, продолжаю, — регистратор сказала, что мы можем поцеловать друг друга.

— Рустам! — сжимаю пальцы на его ладони, не отпуская. Несмотря на то, что он собирается уйти вместе со мной, — это необходимо. Я не хочу, чтобы потом меня полоскали в газетных статьях, и писали, что наш брак по расчету и ты ко мне даже не хочешь прикасаться.

— А это не так? — усмехается Садаев, — наш брак — чисто формальность. Я мог бы тебя нахрен сегодня послать. Но у твоего отца задница пригорает. В кайф даже смотреть было за его рожей.

Мне этот цирк понравился.

— Ты меня бесишь, — признаюсь я сквозь зубы, — но это моя первая свадьба. Сделай все по-нормальному, чтобы мне не было потом стыдно и обидно.

Не хочу, чтобы даже незнакомые люди сочувственно смотрели на меня.

Рустам наклоняется ко мне, притянув за руку. Почти целует. Прикасается губами к моим губам. Едва их задевает, и со стороны мы выглядим, как настоящие жених и невеста, которые скрепляют брак поцелуем. Только Садаев смотрит куда-то в сторону, а не на меня, когда произносит тихо следующие слова:

— Мне насрать, принцесска, бешу я тебя или нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вообще наплевать? — хмыкаю я, — а в первую брачную ночь оставишь меня в покое?

Я чувствую выдох у себя на лице. Горячий. Яростный. Рустам опускает на меня взгляд и кривит губы в улыбке.

— Не надейся. Распечатаю сегодня все твои отверстия.

Он выпрямляется, бросив эту унизительную фразу. Забирает свидетельство, передает его одному из своих головорезов.