28 сантиметров счастья

Я бегаю по парковке, на периферии зрения мелькают гало и шлейф от света фонарей, а я понимаю, что меня нахлобучило просто насмерть. Удивительно, что еще передвигаюсь на своих двоих. По рассказам я, вроде, должна уже обниматься с унитазом, но в меня словно батарейку вставили. Странная энергия плещется через край. И я ее трачу, наворачивая круги в поисках нужной машины.

Бред. Машины нигде нет. Только пустые стоят. Да и то несколько штук — кто в клуб ездит на своем транспорте?

Прислоняюсь к столбу и обреченно смотрю на вход ночного клуба. Сейчас выйдет какая-нибудь подпитая компания и мне точно конец.

Не идти же пешком до дома?

Я понуро возвращаюсь внутрь, чтобы найти того человека и просто спросить про такси. Может, оно встало где-то в другом месте. И внезапно налетаю на мужчину, который в этот момент выходит на улицу. Я выставляю вперед ладони, чтобы затормозить его и упираюсь в рельефные мышцы пресса под белой рубашкой.

Поднимаю взгляд и обреченно краснею. Господи. Это перед ним я облизывала сэндвич. По глазам вижу, что он это запомнил. Я произвела «нужное» впечатление. Как говорила Эля — «хочешь запомниться мужчине — обсоси при нем продолговатый предмет».

— Я такси потеряла, — оправдываюсь зачем-то я, глядя в темные глаза. Блин, я ему по плечо. Макушкой, точнее, до плеча достаю. Это вообще законно — быть такой горой?

Даже не уверена, что он мне ответит. Но внезапно слышу низкий и грубоватый голос:

— Могу подкинуть. Куда?

— Далеко, — я называю станцию метро, смутившись еще больше, — это реально далеко. Не стоит беспокоиться.

Он кивает мне за спину, в одиноко припаркованный БМВ.

Неужели его так поразило мое выступление с сэндвичем? Я не была уверена, что он вообще не пошлет меня нахрен и не назовет налакавшейся свиньей, которая испачкала, кстати, его рубашку помадой.

Я разворачиваюсь и направляюсь к БМВ, внезапно испуганно схватившись за губы. Точно, на мне же помада. Наверняка тот мужчина ее сожрал и размазал по моему лицу. Я похожа на клоуна. Какой позор.

Когда мы садимся в машину, у меня сжимается до боли желудок от запаха одеколона. Он мне нравится. Настолько, что я сижу и вдыхаю его, как собачка, заодно пытаясь стереть разводы помады с лица.

Мне становится еще хуже. Будто бы каждый вдох просто убивает меня и отравляет. К лицу приливает кровь и я замираю.

Боже, чего я хочу? Не пойму. Поспать? Поесть? На все ответ нет — но меня распирает от какого-то ужасающего желания. Настолько пугающего, что я закидываю руку и вминаю ногти в спинку сиденья, лишь бы удержать себя в узде. И закусываю до крови губу.

— Охренеть, — внезапная реплика чуть не подбрасывает меня вверх. Я растерянно перевожу взгляд на мужчину.