28 сантиметров счастья

— В следующий раз выебу тебя в миссионерской позе. С выключенным светом. Как жену, — спокойно обещает Рустам, а я стискиваю зубы, чтобы не заорать от возмущения. Животное. Животное. Грубое и жестокое.

Грудь, стиснутая бюстгалтером, освобождается от плена — Садаев расстегивает мне белье и отбрасывает его в сторону. Какое облегчение. И я судорожно ахаю, в момент, когда горячая ладонь сжимает её. Накрывает целиком. Сначала одну. Потом скользит к другой.

Какой стыд. Он пообещал убить моего отца, отомстить ему. Я родилась в семье, которая стала ему врагами. Но низ живота сводит предательски, стоит этому зверю прикоснуться ко мне.

Сжать горло, погладив, показывая, кто подчиняется. Я не имею право на такие чувства. Не имею права дрожать. Это неправильно.

Он просто желает утолить похоть. Могу сколько угодно напоминать, что я ему жена, но он не посчитает меня достойной хорошего отношения. Даже к той блондинке он относится лучше. Злость закипает в венах, когда я ее вспоминаю. Разворачиваюсь, хотя Рустам и не сразу позволяет это сделать и оказываюсь лицом к лицу с ним. Чувствую его дыхание на коже. Ловлю взгляд.

— Не смей притрагиваться ни к кому, кроме меня, — шепчу я. Как кошка подаюсь вперед и осторожно, медленно трусь подбородком об его темную бороду. Ненароком дотрагиваюсь губами до его четкой линии губ. Поднимаю взгляд и смотрю, продолжая это делать, ощущая, как жар от его тела захватывает мое. Словно языками пламени облизывает. Темным и порочным огнем, — я хочу, чтобы ты выгнал ту блондинку.

— Будешь мне условия диктовать?

— Нет, — говорю я. Ловлю момент, когда могу зацепить Садаева. Пока он у меня на крючке, — хочу быть тебе женой.

Поэтому просто прошу. Ты не обязан. Но и я тогда не обязана быть верной. Пойти за тобой в огонь и воду.

Смешок. Тяжелая рука ложится на затылок и вжимает в твердое тело. От зверя пахнет кровью. Я запоздало вспоминаю, в каком виде он пришел. Чувствую бедрами, как твердеет его орган и напрягаюсь. Неужели он готов… игнорирует боль? Псих.

— Твой блеф я чую, принцесска, — слышу низкий рык, — но за слова отвечать могу заставить. И обещание исполнить. Посмотрю, насколько тебя хватит. С шлюхи спроса нет, а тебя я на части порву, если нарушишь слово.

Или молча рожай и вали. Воспитаешь до трех лет — отпущу. Выбирай.

Горло перехватывает.

— Я никогда не брошу своих детей. Даже не надейся.

Он заставляет лечь меня на прохладные простыни и нависает надо мной как настоящее чудовище из ужаса. Распинает, сжав запястья и разведя их в стороны. Усмешка прорезает его лицо, скрытое тенью.

Моя последняя фраза остается без комментариев. А Рустам изучает мое тело. Глазами. Ладонью проводит. Цепляет прядь волос, пропуская ее по всей длине. Отпускает.