28 сантиметров счастья

Заставляют на время исчезнуть, становясь ярче и затмевая все вокруг. А потом взрываются, накрывая весь мир. Вырвав из груди крик. Все тело похоже на оголенный нерв. Каждое прикосновение оставляет сладкий шлейф.

Я умираю, меня больше нет. А потом снова оживаю, медленно открывая глаза и все еще чувствуя дрожь в мышцах. Будто рождаюсь заново, а из пепелища, которое выжгла боль, расцветает в груди что-то новое.

Рустам покидает медленно мое тело, отстраняется, выпрямляясь на руках. Скользит по мне взглядом, и в темных глазах играют отблески приглушенных ламп. Слово пожар полыхает.

Полное безумие. Он самый настоящий дьявол. Мои руки слабы после того, что он сотворил со мной, но я не могу его отпустить. Желание чувствовать его внутри и дальше выше разума. До самого утра. Всю ночь. Я имею право на нашу первую ночь после свадьбы, потому что ее не было

— Не нарывайся, — хрипло звучит в полной тишине, и я до боли закусываю нижнюю губу.

Я не могу оторвать глаз от его тела, но нахожу в себе силы отлипнуть, перевернуться на бок и поджать ноги, прикрывая наготу. Странный морок немного отступает, и я начинаю чувствовать, как между ног немного саднит.

— С тебя явно хватит.

Хватит. Наверное. Еще раз такой взрыв эмоций для моего тела может быть опасным. Но…

— А ты? — срывается вопрос. Может, мне показалось, но мой разогрев от едва возбужденной девушки до звезд в глазах занял всего лишь несколько минут. Вряд ли Рустам успел достигнуть разрядки. Я — скорострелка. Смешно. Неумеха в постели, к тому же. Боже. Я хотела его еще соблазнить. Чем? Наверняка у него была сотня женщин, которые могли его удовлетворить любым способом.

Я не стремлюсь к этому, просто идея плохая оказалась.

Плевать мне на этих женщин. Зато вряд ли с ними он был таким сдержанным.

Садаев молчит. Отбрасывает край легкого одеяла и ложится на постель, накрываясь по пояс. Я осторожно смотрю, как он запрокидывает руки за голову и закрывает глаза, расслабляясь. Обвожу взглядом темные волосы. Жесткую, четкую линию губ, к которым я тянулась, и где-то в животе перехватывает странно.

Похоже, ответа я и не добьюсь. Зато выпирающий под одеялом бугор в районе его тела явно говорит мне о том, что ему моих пары минут не хватило.

— Я обработаю тебе раны? — интересуюсь я.

Дурацкое желание сделать ему приятно. Всего лишь один оргазм, подрагивающие ноги и сладкая, приятная истома в теле — и я превращаюсь в тупую курочку.

Я пожимаю плечами, поднимаю с пола перекись, с полки беру кусок ваты и осторожно сажусь обратно возле Рустама. Смутившись, накидываю на голое тело халат. Замираю, прежде чем прикоснуться к ободранной коже на ребрах. Она немного кровит. Ему явно будет больно, поэтому я едва касаюсь ваткой, но на теле Садаева не напрягается ни один мускул.