28 сантиметров счастья

Давай двигай ножками потихоньку, без своих тупых вопросов. Потом познакомимся.

— Тридцать семь — слишком много. Мне не нравятся старые, — произношу я, сопротивляясь и упираясь ногами, чтобы взбесить этого человека и он сделал какую-нибудь ошибку, а я получила шанс сбежать, — я люблю молодых парней, которым не нужна Виагра для того, чтобы заниматься сексом с девушкой.

Он резко разворачивает меня и толкает в стену, в которую я с грохотом врезаюсь, на секунду зажмурившись. Рука стальной хваткой сжимается на горле. Теперь я вижу лицо своего похитителя. Выглядит он, как маньяк. От его внешности меня начинает трясти с большей силой. Ему действительно тридцать семь на вид — ни больше, ни меньше. Темные волосы смотрятся растрепанными и неаккуратными, а оскал мужчины напоминает оскал какого-нибудь хищного зверя, который любит нападать исподтишка.

— Я тебя сейчас тут трахну без Виагры, — произносит он, — Садаев не отдавал приказ тебя доставить в целости и сохранности. Поэтому лучше заткнись, маленькое трепло. Не зли никого.

Плохая была идея его злить, но попробовать стоило. Это лучше, чем просто сдаться и сложить лапки. Он хватает меня за шкирку и толкает дверь на улицу. Мы выходим на парковку, где я вижу неподалеку черную, дорогую машину с «блатными» номерами, с тремя шестерками. На такой может кататься только сам дьявол, нормальный человек обычно более суеверен. И этот дьявол, похоже, ведет меня прямо в логово другого жуткого человека.

Он открывает дверь и швыряет меня лицом вперед на заднее сиденье. Садится следом сам, машина стартует с места, а я подбираюсь на сиденье, и забиваюсь к противоположной от моего похитителя двери.

Черт. Как же легко я попалась.

Этот маньяк улыбается мне. Может быть, улыбке другого человека я и обрадовалась бы, понадеявшись, что смогу наладить контакт или договориться о чем-нибудь… но этот улыбается, как людоед.

— Не трогай меня, ладно? — произношу я на всякий случай, — про Виагру была шутка. Я хотела тебя разозлить.

— Я сидел за убийство и изнасилование, птичка. Не стоит меня злить. Но тебе, все же, удалось, — медленно произносит этот маньяк, а волосы на моем затылке встают дыбом.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сижу, вжимаясь спиной в дверь, и выдыхая из легких неожиданно ставший горячим воздух. Думаю о том, что если у Садаева работают такие люди, самые настоящие маньяки, то сам он, наверное, полный отморозок. Ест людей на завтрак, ужин и обед, и набивает из них чучела.

А конкретно этот человек — действительно маньяк, тут даже никакого физиогономиста не надо, чтобы это определить.