28 сантиметров счастья

Не знает абсолютно ничего.

Я должна спасти своих детей. Медленно опускаю дрожащую руку на живот, незаметно скольжу ниже, к белью, пытаясь нащупать — все ли там в порядке. Я просто в одних трусах. Прокладки или чего-то в этом роде нет. После выкидыша должны быть выделения. Тело болит, голова раскалывается, но в животе и между ног никаких неприятных ощущений. Значит, есть шанс, что я снова пережила кошмар, не потеряв детей.

В этот раз отец выиграл, сделав ход. Нападение было полной неожиданностью. Рустам и Хирург его не ожидали. Оно было слишком наглым. Отчаянным.

Последи белого дня, прямо в центре. Я бы хотела узнать подробности — как отцу удалось выйти сухим из воды. Скрыть свои темные делишки. Отмазаться от своей причастности к этому. Нанял каких-нибудь головорезов? Вполне вероятно.

Он пойдет дальше, пока не уничтожит Рустама. А потом и меня и его детей. Может быть, я останусь в живых, но я могу только в кошмарах предположить, какой будет моя жизнь с ним. Выгодно выдаст замуж за кого-нибудь? Вполне возможно.

Я должна бороться за свое будущее. Я найду способ выбраться, сбежать еще раз, найти Рустама.

Я скорее дьяволу душу продам, чем останусь в этой семье. Пусть этим дьяволом будет Садаев. Он отец моих детей. И я никому не позволю оставить их сиротами.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тихо вздыхаю, медленно открываю глаза и поворачиваюсь с трудом на бок. Смотрю устало на отца. Он неприятно кривит рот, разглядывая меня.

— Прости, пап, — произношу я, сглотнув, — я действительно сглупила. Спасибо, что спас меня.

— Да ты что? — усмехается отец. Не верит мне, и страх колет где-то внутри.

Что, если он все знает? С чего я вообще уверена, что про Рустама ему не сливали вообще всю информацию. Может, в окружении Садаева есть самая настоящая крыса, — и когда ты это поняла? На своей свадьбе, помнится, ты выпендривалась, как малолетка передо мной. И вроде не стремилась домой.

Мне нельзя бояться. Надо продолжать стоять на своем. Я могу выкрутиться. Если бы голова болела не так сильно, я бы меньше тряслась от страха. Я могу что-то упустить из-за боли.

— Да, — отвечаю я, собравшись с духом, — а что мне было делать? Ты представляешь, как Садаев обращался бы со мной, если бы я продолжила быть на твоей стороне? Мне пришлось.

Я разозлила тебя. Он это увидел и поверил, что я хочу быть с ним.

— Ты кого лечишь, Диана? — спокойно парирует отец, — мозгов у тебя нет. Как сбежала — так и не появились, ни капли. Плохо жилось тебе? Нахрен бежала? Чтобы позорно залететь и принести в подоле?

— Заткнись. Садаев по-твоему совсем теплый? Чтобы он тебе поверил, ты на коленях должна ползать перед ним и показывать свою верность.