28 сантиметров счастья

Она обжигает прохладой, пока я, обвив ногами торс мужа, принимаю его в себя полностью — не только физически, но и на более глубоких уровнях. Сливаюсь с ним. Чувствую его дыхание, любое изменение в движениях. 

Я правда смогла его полюбить. А он в ответ всегда обращался со мной бережнее, чем ему, возможно, хотелось. И вот сейчас: я чувствую в напряжении мышц скрытую силу и ярость. Дикое желание, которое он берет под контроль. 

Мне нравится, что только для меня он такой. И я в который раз покоряюсь его напору, его сильным рукам, которые обнимают меня. Закрываю глаза. Вдыхаю его запах. И ловлю звезды в темноте, когда меня накрывает оглушительной волной удовольствие.

Черт. Мне же нельзя так... я испытываю укол вины, стекая по мокрому телу Рустама, пересчитывая все рельефные мышцы, пока он не ловит меня и не ставит на ноги.

— Вылезай и иди на постель, принцесска, — слышу голос с рычащими нотками, — я тебя сегодня конкретно распну по ней. 

Я выползаю быстро из душа. Едва не поскальзываюсь на влажном полу, и, схватив полотенце, иду к двери, напоследок оглянувшись. Рустам смотрит мне вслед с легкой ухмылкой. 

Черт. Главное, чтобы он не заметил тест, который я оставила. Я ухожу в спальню, падаю на кровать в полотенце и беру свой телефон, который настойчиво вибрирует все это время. Проверяю новые сообщения. Эля скидывает мне последние новости института вместе со своими фотками из бара. Прикрепляет голосовое сообщение.

Я не успеваю ей ничего ответить. Потому что матрас прогибается под весом тела, Рустам нависает надо мной, а его достоинство впечатывается мне прямо промеж половинок попы. Я замираю. Полотенце на мне — очень тонкая и короткая преграда, не прикрывающая даже бедра целиком.

— Рустам, я... — выдыхаю, подумав о том, что стоит попросить его быть аккуратнее. Но он берет меня за горло, заставляя изогнуться и приподнять бедра, и я даже на секунду пугаюсь что он меня сломает ненароком. Дыхание обжигает шею. Я чувствую жесткий укус, оставляющий клеймо боли на нежной коже и содрогаюсь от мурашек.

Он срывает с меня полотенце одним движением. Отбрасывает его в сторону.  Проводит каменным достоинством между ног и врывается внутрь — неотвратимо и медленно.

— Охренеть какая ты горячая внутри и тесная, — хрипит он мне в ухо, — я бы из тебя не вылезал никогда.

Ему скоро придется снова забыть обо всем этом на какое-то время. Я не додумываю эту мысль, потому что Рустам нанизывает меня полностью на свой невероятно твердый и горячий орган, берет меня жестко и бескомпромиссно, заставляя задыхаться от стонов и хрипов. Комкать пальцами простынь и впиваться ногтями в него, оставляя на память алые полосы.