28 сантиметров счастья

Слишком широкие и накачанные. Слишком бородатые.

Видимо, Садаев решил, что я ему еще пригожусь. В конце концов, я так и не сказала, где прячу пистолет. Ох, Боже. Или он решит выдернуть мне ноги за своего пса, которого прищемил дверью Гоша. Кстати, все ли в порядке с ним? Он ведь так и не пришел ко мне, хотя обещал.

Мои мысли как ветром сдувает, когда я вижу среди людей Рустама собственной персоной.

— Черт, Ди… — произносит Мир, и в этот момент Рустам налетает на него. Одним мощным ударом в челюсть кладет моего брата на землю, а потом поднимает за шкирку, как котенка и швыряет на капот Ауди. Я громко кричу:

— Это мой брат, кретин! Оставь его в покое!!!

Мир со стоном зажимает нос рукой. Из него льется кровь. Брат сползает с капота на землю, и мучительно ругается, пытаясь остановить ладонью кровь.

— Ты мне нос сломал… — бормочет парень, — что творишь-то?

Рустам переводит на меня зверский взгляд. Я холодею, потому что на секунду мне кажется, что меня ждет такая же судьба, как и брата. Наверное, не стоило обзывать его кретином, но он бы просто мог убить Мирослава, если бы я его не отвлекла.

— В машину вали, — приказывает он мне, а я мотаю головой.

— Не могу. У меня живот болит. И я не оставлю брата.

Садаев окидывает меня взглядом и подходит ближе. Я стою, опираясь рукой на Ауди, а Рустам берет меня за плечо и заставляет выпрямиться, отчего из глаз у меня брызгают слезы.

— Отпусти, а?! Мне действительно больно! — я испуганно замолкаю, чувствуя, как какого-то черта у меня мокнет нижнее белье. Растерянно шарю рукой по джинсам, но они сухие. Садаев следит за моими движениями, а потом нагло и беспринципно просто берет пояс моих джинс, и расстегивает его. Я охаю, — ты что…

Он запускает руку мне в трусы. В который, мать его, раз за день! Смотрит при этом на меня так равнодушно, словно ничего странного не происходит. Только в глубине глаз у него бушует тьма.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он вытаскивает руку, прекратив трогать мое нижнее белье и я с ужасом смотрю на кровь. В ушах начинает шуметь.

— Нет, — вырывается у меня. Садаев молча препарирует меня взглядом, демонстрируя окровавленные пальцы, — нет, только не это…

Я начинаю падать, но мужчина ловит меня. Мир перед глазами заволакивает темнота.

— Пожалуйста, — прошу я, хватая Рустама за футболку и сжимая ее изо всех сил, — пожалуйста, отвези меня в больницу. Я сделаю все, что угодно. Если дети выживут. Я отдам тебе пистолет, — умоляю я из последних сил, утыкаясь лбом в твердую грудь и чувствую, что плачу, — клянусь, я все сделаю, только отвези меня в больницу.

Я даю обещание, даже не думая о последствиях. Сейчас мне безумно важно другое.