28 сантиметров счастья

— Перепроверить?… В этом необходимости нет, потому что…

— Ты не слышала, что я сказал?

Девушка замолкает. Потом осторожно пожимает плечом и берет трубку телефона, кого-то набирая.

— Зайди ко мне. Надо собрать материал для ДНК-теста, — закончив, она кивает мне, — присядьте, пожалуйста.

Я выдыхаю из легких мерзкий холод, но теплее мне не становится. На негнущихся ногах я подхожу к кушетке и медленно опускаюсь на нее. Внутри меня будто бы что-то уже умирает. Заранее. Почему я так была уверена, что Садаев действительно отец детей? Теперь при свете дня мои догадки кажутся глупыми, а подозрения — беспочвенными.

Спустя несколько минут заходит девушка в халатике и улыбается нам. Она проводит совершенно обычные манипуляции, но с каждой каплей крови, которую она собирает у меня, сердце бьется все сильнее и сильнее. Почти у горла. Она забирает колбочку, убирает катетер у меня из вены, и только собирается уйти, как Рустам останавливает ее жестом.

— Тест будет проведен при мне, — произносит он, а медсестра, которая собирала у меня кровь, таращит удивленно глаза. Она поворачивается к врачу, и та кивает ей.

— Я разрешаю. Пройдемте со мной, — предлагает она, и мы все выходим из кабинета. Садаев идет позади меня, пока огромные мурашки беспокойно бегают по спине. Я следую за врачом с медсестрой. Они толкают дверь в кабинет, который находится в самом конце коридора и мы заходим внутрь, туда, где сидит ярко накрашенная брюнетка. Первое, что я замечаю — ее губы. Огромные, пухлые губы в бордовой помаде. Девушка очень эффектная, но один взгляд на нее — и я понимаю, что вся ее красота «сделанная». Не натуральная.

Она смотрит мне за плечо и неожиданно едва заметно бледнеет.

— Лара, — произносит врач, приближаясь к ней, — проведи еще раз анализ ДНК на отцовство.

Пухлые губы приоткрываются. Я слышу из-за спины смешок Рустама.

— Знакомая у тебя рожа, — произносит он, и в голосе я чувствую очень неприятные нотки. Меня передергивает от них, — встречались где-то раньше. Я не прав?

Брюнетка быстро отводит взгляд.

— Возможно, — тихо произносит она. Врач отдает ей наши образцы и я, чувствуя, как ноги перестают меня держать, сажусь на диванчик. Закрываю глаза, откинувшись на спинку. Не могу даже сейчас думать над поведением этой девушки.

Больше меня беспокоит мое состояние. Я готова снова упасть в обморок. Я абстрагируюсь от разговоров, от медицинских терминов, которые в нем звучат, и вообще от всех звуков, пытаясь успокоить себя. Что я буду делать, если ошиблась? Наверное, отчаянно выбегу в окно напротив. Благо тут первый этаж.

Не знаю, сколько проходит времени, но мне усмирить сердце не удается. Руки подрагивают, и я с силой сжимаю ткань футболки.