28 сантиметров счастья

— Слыш, цыпа, — он заталкивает мою ногу в машину и швыряет снова в меня пакет с сэндвичем, который я поставила на сиденье, — будешь дергаться — я тебя мыть тачку заставлю. Голой.

Он захлопывает дверь. Потом садится за руль, смотрит на время и тычет пальцами в небольшой планшет в автомобиле. Включает какой-то канал, убавив звук так, что я едва различаю голоса в фильме, и мы снова куда-то едем. Мне начинает это надоедать. Похоже, я весь день проведу в машине, нюхая выхлопные газы, а не свежий воздух, как обещал маньяк, и который так полезен беременным.

Я начинаю подыхать со скуки уже через час.

День становится для меня пыткой. Хочется биться головой об спинку сиденья, отпинать ногами маньяка, который больше не позволяет мне выйти из машины и запирает меня, паркуясь в тени, чтобы я не отбросила коньки от духоты. Я съедаю остывший сэндвич, допиваю коктейль, нахожу наггетсы на дне пакета и уничтожаю их тоже. Несколько раз мне кажется, что время остановилось. В конце концов меня это достает окончательно, и я засыпаю на заднем сиденье, свернувшись в позе эмбриона.

Будит меня то, что маньяк неожиданно прибавляет звук на планшете.

Мы снова где-то недалеко от центра. Стоим возле тротуара с включенной аварийкой, а мужчина задумчиво пялится в новости.

Я бы подумала, что он просто любитель слушать то дерьмо, которое случается в мире. Это очень по-садистски. Но когда я Сажусь, потирая глаза, перед которыми еще стоит пелена после сна, и вижу на экране уже знакомый мне дом, в котором маньяк забирал результаты экспертизы, я сама невольно прислушиваюсь к голосу диктора. Хотя, голова почти не соображает.

— … двое человек пострадало. На месте сейчас работает скорая.

Машина взорвалась в тот момент, когда водитель попытался завести двигатель. На данный момент причина взрыва не установлена.

Камера переключается на черный остов автомобиля, который горит так, что я легко понимаю: да, вряд ли там кто-то выжил. Дьявол, мы же были там несколько часов назад. Хорошо, что она взлетела на воздух не в тот милый момент, когда маньяк курил возле входа, а я ругалась на него.

— Бляха, — внезапно усмехается маньяк, и разворачивается ко мне, — цыпа, ты знаешь, что это за машина?

— «Форд»? — предполагаю я, вспомнив значок на багажнике.

Маньяк начинает тихо ржать. Этот смех щекочет мне нервы. Играет на них. Как у него это удается? Я передергиваюсь, и до меня начинает доходить, что кое-кто сейчас не в духе.

— Диана, — хрипло произносит мужчина, впиваясь в меня черными глазами, — эта тачка, которая должна была привезти твой пистолет на экспертизу. Кто-то очень судорожно пытается замести следы, — он снова начинает смеяться, достает из кармана телефон и набирает чей-то номер.

У меня начинает звенеть в ушах.