28 сантиметров счастья

— Ты оскорбляешь мою жену, — неожиданно произносит Рустам, и в голосе я слышу очень холодные и стальные нотки, — а значит, оскорбляешь и меня.

Я яростно выдираю руку из ладони Рустама и подхожу к отцу. Наклоняюсь к его уху и шепчу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:

— Тогда, папа, ты сам разберешься, что делать с пистолетом, из которого ты убил брата Рустама. И который сейчас уехал на экспертизу. Хорошего тебе дня.

Резко развернувшись, я ухожу, оставив их наедине.

— А ну сюда иди! — рычит отец, но я уже убегаю, чтобы его не слышать.

Слез нет. Только в груди словно рвется какая-то ниточка. Больно и тихо. Сложно смириться с таким отношением. Мне, как воздух, была нужна родительская любовь. Но ее у меня никогда не будет.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Простите, — я извиняюсь, едва не налетев на очередную журналистку. Перед лицом появляется диктофон и девушка радостно меня спрашивает:

— Можно ваш комментарий для нашего журнала?

— Можно, — соглашаюсь милостиво я, — я безумно счастлива.

Это самый лучший день в моей жизни. Это все. Хорошего вам дня.

«Хорошего вам дня» — второй раз говорю эту фразу. Несмотря на тьму внутри, я, вроде как, пытаюсь пожелать добра людям вокруг. Пусть хоть у них будет хороший день.

С болью возвращаются и воспоминания. Как я неуверенно улыбаюсь своим родителям, не понимаю, как правильно себя вести с людьми, которые вроде бы тебе родные, только видела ты настолько редко, что успела забыть их голоса и внешность.

«Бабушка скоро вернется?»

«Бабушке плохо. Она лечится в больнице»

И тревога, которая не дает заснуть ночью.

Неловкость, когда я сталкиваюсь с братом, который недоверчиво рассматривает меня и спрашивает, почему я с ними не живу. Почему? Этот вопрос вводит меня в ступор. Никогда не задумывалась. Потому что так надо? Мои одноклассники живут с родителями, ну а у меня просто вот такая семья. Странно, но ведь так бывает?

— Что ты ему сказала? — на плечо ложится тяжелая рука, заставляя немного притормозить и не нестись непонятно куда. Я оборачиваюсь. Рустам смотрит на меня тяжелым взглядом, словно пытаясь пробраться под самую кожу.

Видимо, мои последние слова взбесили отца. И Рустам это заметил. Заметил он и отношение отца ко мне. Этого он точно не ожидал. Подозревал, небось, что отец будет беспокоиться за свою дочку, но вместо этого увидел полный холод и равнодушие.

Садаев, видимо, понимает мою заминку и усмехается.

— Да, мать твою, принцесска. Ты, оказывается, не любимая дочка отца. Его парит только твой хилый брат. Охренительное открытие.