Альянс Нерушимый

Снова провел рукой по волосам и сказал:

— А сравнение с оголенным нервом мне понравилось… Однако все остальное для меня звучало как безумная абракадабра, в которой фантастика перемешана с мистикой. Подумать только — это у меня-то магический талант…

— У тебя, у тебя, — добродушно подтвердила Лилия; теперь на ее носу красовались огромные очки, и она смотрела на Цоя поверх стекол. — От этого и оголенный нерв, и все прочее. А иначе ты был бы как какой-нибудь Юрий Антонов: лабал бы на гитаре, пел слащавые песенки и был бы счастлив. Тем, у кого нет таланта, а имеется только ремесленное мастерство, обычно от жизни многого и не надо.

— Значит так, Лилия, — сказал я, — забирай всех четверых и веди их в госпиталь. Все должно быть по полной программе, как для почетных гостей, и пусть Дух Города поставит им всем самый подробный обучающий сон на тему того, что и откуда взялось. А завтра, или, в крайнем случае, послезавтра, организуем инициацию, а после нее концерт.

Уже сутки я в Тридесятом царстве. Все тут такое необычное и непривычное, что кажется мне, что из темного советского подвала я попал в сказку с Иванушками, Аленушками, серыми волками и коньками-горбунками. Фильм «Чародеи» вспомнился… Да только товарищ Серегин оказался вовсе не похож на Аполлона Сатанеева, как и волшебница разума Анна Сергеевна — на Киру Шемаханскую. Таких, как Сатанеев, бездушных и беспринципных карьеристов, местный властитель, апологет грубой силы, и в то же время поборник честности и справедливости, ненавидит люто, а потому замораживает заклинанием стасиса и ставит безгласное и недвижимое чучело в галерею уродов. Эту коллекцию различных неугодных ему деятелей былых времен я видел своими глазами — она находится неподалеку от моей комнаты. И, конечно, же, был впечатлен.

Да, удивлялся я каждый миг… Так часто, что даже устал удивляться. Ведь подумать только — прямо на улицах этого города, в столовой и библиотеке можно встретить вполне живых и здоровых исторических персонажей! Так, например, Карл Маркс и Фридрих Энгельс имеются тут в одном экземпляре, Владимир Ленин и Николай Второй в двух, а Надежда Крупская аж в трех… Да уж, ну и дела. Мои ребята потрясены не менее. Они до того шокированы, что почти и не разговаривают, только знай глазеют. Ну, я думаю, еще придет время обсудить все это… Когда мы шагали в ту дверь, я и предположить не мог, что нас тут ждет. Самый безумный сон не сравнится с нашей нынешней реальностью. Впрочем, безумием тут и не пахнет. Наоборот, во всем происходящем ощущается четкий, я бы сказал, чеканный порядок, своеобразный ритм. И это странное ощущение, в котором я еще не разобрался до конца… Словно некий могучий механизм исправно и бодренько крутится, не скрипя и не лязгая.