Боярская честь

Ты вон, почитай, деревню заново отстроил, люди в хороших избах живут, от голода не пухли, никто не помер, а неурожай о прошлом годе везде был. Возьмёшь?

Вперёд вышел рябой мужик.

— Я с отцом всю жизнь рыбу ловил.

— Беру. Избу не дам — нет пока свободных. Подойдёшь к Андрею, он тебя поселит. Хочешь — сам строй, лес дам. Хочешь — жди, пока плотники поставят.

— Андрей, подбери ему лодку, сетей купи. — Я повернулся к рыбаку: — С этого дня — на два года в холопах; половина улова за жильё, лодку и сети — моя, вторую половину можешь сам скушать, а можешь на постоялый двор продать — вон он стоит. Устраивает?

Остальные были крестьянами. Мы с Андреем определились — кому где жить и что делать. Уговор со всеми был половинный; половину от выращенного урожая холоп мог продать, половину — отдать мне.

Снова в деревне застучали топорами плотники. По моим прикидкам, для того чтобы обработать землю и обеспечить постоялый двор продуктами, надо было ещё пять-шесть холопов, но и тем, что пришли, я был рад.

И тут как гром среди ясного неба — сборы боярского ополчения. Дел полно, можно сказать — невпроворот. Чего ещё государь удумал? Одно утешало — Андрей приобрёл опыт, умело управлялся с деревней, Семен с умом и осторожностью держал постоялый двор, ну а за свой городской дом я был спокоен — там была жена. А ведь, бывало, слыхал от бояр о воровстве приказчиков. Вернётся боярин из похода, что длится три месяца, а то и полгода — и что видит? Приказчик его сбежал с доходом от поместья, холопы с голодухи разбежались, дом растащили лихие люди, не оставляя иногда и стен. Поэтому честные, разворотливые люди — в большой цене, их надо было взрастить.

Пока собиралось ополчение, я стал припоминать историю. Мамочки мои — да никак государь Смоленск брать решил? Его осада длилась месяц, если мне не изменяет память. И армию государь собрал великую — около восьмидесяти тысяч ратников — с пушками в обозе, с пищалями. Летом собираться — не зимой. Корм лошадям брать не надо — кругом луга зеленеют, шапки да тулупы не нужны — и в поддоспешнике жарко. Снег на костре топить не надо — в любом ручейке зачерпнул воды и пей. Едешь на коне — вокруг красота, всё зелёное, жаворонки в вышине заливаются.

У Пскова мы встретились с великокняжеским войском. Бросился в глаза государев стяг — чёрное полотнище с Иисусом Навином, попирающим солнце.

Мы присоединились к лагерю, но от государева шатра стояли далеко. К нему только воеводы земель ходили, любопытных же отгоняли рынды — в белых одеждах, с серебряными топориками — вроде телохранителей, только мне показалось, что топорики эти уж больно бутафорские. Ежели посягнёт кто на жизнь государя, ими можно разве только муху прихлопнуть.