Боярская честь

Местечко для лагеря нам досталось удобное — река рядом, за водой далеко ходить не надо, на опушке леса — дрова под рукой, луг — будет, где коням попастись.

Полдня мы занимались мелочами — ставили дозорных, точили оружие. Мне для обороны достался участок по соседству с Никитой, чему я был рад — было с кем поговорить, да и чувствуешь себя уверенней, когда рядом проверенный в бою товарищ.

Ночь спали спокойно, а проснулись рано утром от мощного залпа пушек. Выскочили из шалашей босыми, но все при оружии. Тревога оказалась ложной — то наши пушкари начали обстрел крепостных стен.

Позиции защитников города заволокло сизым дымом. Ядра били в стены, высекая каменную крошку и оставляя углубления. Несколько ядер угодили в дубовые, обитые железом ворота. Полетели щепки. Ратники восторженно заорали.

— Вы чего, как на представлении у скоморохов? Службу забыли? Сапоги обуйте, оденьтесь. Дежурные, где костёр?

После завтрака я решил укрепить свои позиции. Левым краем мой участок обороны упирался в грунтовку. Вот её я и решил перегородить брёвнами. Повалили несколько деревьев с небольшими промежутками между ними. Пеший ещё проберётся, а конный — ни в жизнь, кони ноги переломают.

Срубили дерево, сделали вроде небольшого бревенчатого щита, поставили напротив завала.

— Так, теперь роем окопы.

— Боярин, засмеют ведь.

Холопы, бурча под нос, стали рыть мелкие окопы. Проходящие мимо ратники других бояр поглядывали на моих землекопов с интересом, потом стали насмехаться.

Ко мне подошёл Никита.

— Дал бы своим отдохнуть — неизвестно, когда в бой.

— Вот они к бою и готовятся.

— Это как же? Я пока только могилы вижу. Не рановато готовишь?

— Не могилы то — укрытие от мушкетного огня.

Никита обошёл окопы, посмеялся и ушёл.

Два дня грохотали пушки русские, круша стены Смоленска. На третий на штурм крепости пошли войска. Мы издали наблюдали, как ожили пушки крепости, сверкали огоньки мушкетных выстрелов. Потери были велики, и наши отступили, унося раненых.

Все мои ратники смотрели на бой со стороны и скрипели зубами в бессильной ярости.

Ужинали без аппетита, улеглись спать. И не успели мы толком уснуть, как раздался выстрел, и отчаянный вопль часового:

Мигом все выбрались из шалашей — кое-кто в них и не забирался, спал, ввиду тёплой погоды, на природе, бросив под себя конский потник.

— Михайловцы, в окопы! — заорал я. Пока ничего не было понятно. Полная луна скупо освещала лес, дорогу, мелькавшие тени. Кто они? «Русские должны быть слева и справа от меня, — рассудил я, — впереди может быть только враг».

— Залпом — пли! — скомандовал я.

Громыхнул нестройный залп. Со стороны завала послышались крики раненых. Дружинники, торопясь, перезаряжали мушкеты.