Бунт османской Золушки

Исмаил ехал сюда ради жениха Фатьмы, но теперь и сердар оказался в списке его врагов. Но не все сразу. Юсуф-паша еще наделает ошибок. Или уже наделал. Надо пройтись по лагерю и расспросить воинов. Собрать жалобы, они наверняка есть.

– Почему султан послал в военный лагерь хранителя своих покоев? – раздраженно спросил сердар, едва Исмаил вошел в его роскошную палатку.

Он с усмешкой оглядел ковры, мягкие подушки и заставленный яствами стол. Не хватает только наложницы, но Исмаил был уверен, что и женщины здесь бывают, в палатке у сердара, будущего султанского зятя.

«Остерегись, паша», – с усмешкой подумал он, протягивая сердару свиток. Развернув его, Юсуф-паша приложился губами к подписи падишаха, но Исмаилу показалось, что сердар сделал это неторопливо и очень уж небрежно. Исмаил и это отметил.

– Повелитель прислал вам, паша, и воинам щедрые подарки. Велите сегодня же их раздать.

Юсуф-паша жадно смотрел, как слуги вносят в палатку сундук с золотом. И другой сундук, с дорогим кафтаном и собольими мехами, которые падишах ценил больше всего на свете.

– Что еще просил передать повелитель? – и сердар повернулся к гонцу спиной, поглаживая жадно роскошный мех.

– Его приказ – чтобы крепость Канея была взята как можно скорее, – жестко сказал Исмаил. – Для этого султан повелевает сделать насыпь перед стенами Канеи и вести обстрел из пушек оттуда.

– Падишах наконец интересуется войной?! – резко обернулся Юсуф-паша. – Кто его надоумил? Осаду веду я, и мне решать, что и как тут делать!

– Вы штурмуете Канею почти два месяца! Сколько воинов уже погибло здесь? А крепость так и не взята. Делайте, что вам велено, паша. Приказ повелителя – закон. А я – его уста. Его глаза и уши. Отныне я здесь распоряжаюсь.

– Велите собрать совет, – спокойно сказал Исмаил. – И зачитать военачальникам волю падишаха. А потом велите ее исполнить. Канея должна быть взята за неделю. Это приказ.

– Не стоит так горячиться, паша, – Исмаил увидел, как в палатку входит тот, ради кого он сюда и прибыл. И отметил, что Мехмед-паша истинный придворный, недаром валиде и Джинжи-ходжа сделали именно его главным визирем при вспыльчивом Ибрагиме. – Мысль здравая, сделать насыпь перед крепостной стеной. Я и сам об этом думал, но наш повелитель так мудр и прозорлив, что опередил меня, как и положено великому султану. Да продлит Аллах его дни! Отдайте приказ свозить отовсюду землю, Юсуф-паша. А я пока покажу юноше наш лагерь. Ему ведь еще не приходилось бывать на войне.

Если в голосе Султанзаде и была насмешка, то Исмаил, который тоже был придворным, не нашел бы, к чему придраться. Это могло быть и снисхождение старшего по возрасту к юноше, который годится ему не то что в сыновья, во внуки. Поэтому Исмаил низко поклонился:

– Приветствую вас, Султанзаде.