Бунт османской Золушки

А вот Султанзаде не горячится, голова у него холодная, как, впрочем, и сердце. Фатьма ему не нужна, Мехмед-паше нужна безграничная власть. Возможно, что он чувствует в Исмаиле соперника. Проницательная валиде могла ему написать о своих подозрениях.

… Эту ночь Исмаил почти не спал. Ему отвели одну из лучших палаток, и ужин был роскошным. Сам Юсуф-паша ласково потрепал гонца по плечу, перед тем как вечерняя аудиенция закончилась:

– Землю уже свозят, дня через три насыпь будет готова. И скоро мы начнем решительный штурм. Отдыхай, хранитель султанских покоев, и пусть твой сон будет глубоким, как море.

В голосе сердара явно была насмешка: море, где ты камнем пойдешь на дно. Поэтому у себя в палатке Исмаил отставил кувшин с вином, не выпив ни капли, и подумал: «Так откармливают гуся перед тем, как зарезать его и вынуть печень».

– Али! – крикнул он. Вошел его слуга, совсем еще мальчик. Ичоглан, каким не так давно был и сам Исмаил. – Ложись здесь, в моей палатке. Я вижу, тебе нездоровится. Сердар пожаловал мне теплое одеяло, а я совсем не мерзну.

Али, почти еще ребенок, и в самом деле плохо перенес морское путешествие. Слугу, похоже, знобило, и он с радостью лег в палатке. Исмаил же, вооружившись до зубов, ушел в лагерь, незаметно смешавшись в темноте с теми, кто спал под открытым небом.

Он лег прямо на землю, закутался в плащ и стал неотрывно смотреть на звезды, пытаясь думать о том, как они прекрасны и как безмятежна жизнь во дворце по сравнению с воинским походом, где смертельный удар можно получить как в открытом бою, так и в спину. И как хорошо будет вернуться туда, в Топкапы, где ждет его Фатьма и где сестра скоро родит султану наследника. И насладиться своим триумфом.

Но сначала ему надо вернуться…

Под утро Исмаил все-таки уснул. Он был молод, здоров, и ему хватило всего пары часов крепкого сна, чтобы хорошо отдохнуть. Проснулся он от запаха еды: в лагере разожгли костры и готовили нехитрую солдатскую похлебку на завтрак.

Исмаил подсел к одному из закопченных казанов, с досадой подумав, что у него нет ложки.

– Держи, парень, – огромный усатый солдат, добродушно улыбаясь, протянул ему деревянную ложку, которую, видимо, выстругал сам от скуки. – Чего-то я тебя раньше не видел.

– Вчера прибыло подкрепление, – Исмаил почувствовал, что зверски проголодался. Ужин, предложенный пашами, внушал ему опасение, в пище или в вине мог быть яд. – Я из новеньких. Нам приказали насыпь строить. Рабочие мы. Штурм скоро будет.

– Мало им, видать, что половину нашего брата уже положили под этими стенами, – с лица добряка вмиг сошла улыбка. – Мрем здесь как мухи, кто от войны, кто от болезни.

– Половину войска уже потеряли, говоришь? – не удержался Исмаил.

– Парень, да ты кто такой? – пригляделся к нему солдат.