Бунт османской Золушки

А я просто Айше, – разговорилась вдруг девчонка.

– Тогда уж Шекер Пара-хатум. Это имя дал мне ночью падишах после того, как я сделала его счастливым. Вот увидишь: я скоро стану любимой хасеки. И припомню тебе твою дерзость.

– В покоях у повелителя много наложниц побывало и до вас. И где они теперь? Что в вас такого особенного?

– Я поумнее других буду. Тебе решать, кому ты будешь служить, мне или валиде.

– Кесем-султан мать падишаха, она здесь главная. И всегда так будет. Это закон. Есть еще и Турхан-султан. Мать наследника. Ее здесь любят. Она щедрая. А вы никто.

Очередная фаворитка. Надолго ли?

– Я тоже могу быть щедрой. Вот увидишь: скоро сюда принесут подарки. А пока султан подарил мне это, – она тронула массивное колье на полной белой шее.

– Красивое, – глаза у девчонки жадно сверкнули. – Только денег-то у вас все равно пока нет. Мне-то что с того?

Шекер Пара разозлилась. Вот они, здешние порядки! Фаворитку султана даже служанка хочет унизить! Выставить ее вон?

– Айше, оставь нас! – раздался вдруг повелительный голос. Она вошла без стука, богато одетая женщина со светлыми волосами и яркими голубыми глазами.

На взгляд Шекер Пара очень уж тощая, но все равно красивая. Очень.

«Турхан-султан, – догадалась Сахарок. – Кто еще может так важничать?»

– Так вот ты какая, – султанша окинула ее внимательным взглядом, когда они остались вдвоем. – Я думаю, ты здесь ненадолго. У моего супруга внезапно изменился вкус. Его вдруг потянуло на сладкое. Как, говоришь, он тебя назвал? Сахарок?

– Шекер Пара, – она низко присела. Чтобы втереться в доверие к главной хасеки, надо выказать покорность. – Спасибо, что почтили меня своим вниманием, госпожа.

– А мне сказали, что ты дерзка, – удивленно посмотрела на нее мать наследника.

– Это все сплетни. Я бедная девушка, которой повезло попасть в гарем. И я этим очень дорожу.

– И ты, конечно, знаешь, кто здесь главный? – прищурилась Турхан.

– Валиде, как гласит закон, – Шекер Пара еще раз низко присела. – А после нее – мать наследника.

– И чью сторону ты примешь?

– Я не знала, что вы с валиде по разные стороны, госпожа. Моя обязанность доставлять султану наслаждение, если он вас больше не зовет, – не удержалась она.

– Я уже родила ему сына, и даже двух, – надменно сказала Турхан.

 – Еще у нас две дочери. Никто из хасеки не родил Ибрагиму больше детей, чем я!

– Я могу тоже быть беременной. Ночь была бурной.

– Теперь вижу, что молва не врет. Ты заносчива.

– Вовсе нет. Я мечтаю о том, чтобы мы подружились, – она, переломив себя, смиренно опустилась на колени и поцеловала подол нарядного платья Турхан. Та была поражена:

– Никак не могу тебя понять: либо ты очень умна, либо безнадежно глупа. То дерзишь, то лижешь мне руки, как верная собака.