Бунт османской Золушки

– Встань! – велел ему кизляр-ага. – А вы – тихо! – прикрикнул он на стражников. – Хватит ломать дверь, их там, похоже, нет. Мы опоздали. Ты! Отвечай! – он грозно посмотрел на перепуганного турка. – Твой сосед, лавочник, который посудой торгует. Кажется, он армянин, неверный. Где он?

– Не знаю, ага. Я видел, как они грузили свой скарб в повозку. Он и две его дочери.

– В повозку?! Когда?!

– Еще днем, ага. А как стемнело – уехали. Я не видел, жена как раз позвала меня ужинать, но слышал, как лошадь заржала. А потом колеса заскрипели.

– Куда они уехали? Зачем?

– Я не спрашивал.

В деревню, должно быть. Они ведь оттуда родом.

– Послать туда людей, ага? – угодливо спросил один из евнухов.

– Не надо. Их там нет. Их, похоже, спрятали.

«А он умен», – усмехнулся Исмаил, который видел все с крыши соседнего дома и слышал каждое слово.

– Идемте отсюда, – раздраженно сказал кизляр-ага. – Мы могли бы их догнать, если бы знали, в какую сторону они поехали. Кто-то нас опередил.

«Угадал!» – подумал Исмаил, спускаясь с крыши. Он беззвучно смеялся. Вдова, которая любезно предоставила ему свой дом, терпеливо ждала внизу.

– Дать вам умыться, эфенди? – она окинула Исмаила жадным взглядом.

Какой красавчик! И как юн!

– Полей мне, – он подставил руки. На крыше было грязно.

Вытираясь вышитым полотенцем, Исмаил скользнул взглядом по женщине. Не первой молодости и не красавица. Но ночью все кошки серы, а услуга нуждается в оплате. Вдова стыдливо вспыхнула, но взгляда не отвела.

– И сюда полей, – он снял рубашку, оставшись по пояс голым. Еще по-юношески тонкий в талии и узкий в бедрах, но уже широкий в плечах, как настоящий мужчина, он словно играл своей силой.

Вдова ласково провела рукой по его обнаженным плечам, потом по спине.

Под горячей ладонью упруго напряглись мышцы, Исмаил резко обернулся и перехватил маленькую, дрожащую от жадности женскую руку:

– Иди сюда, – и он рванул на себя женщину, которая сладко застонала.

– Я ваша раба, эфенди…

Во дворец он вернулся глубокой ночью, с усмешкой думая, что зрелые вдовы порою слаще юных неумелых девственниц. Интересно, а какова Фатьма, когда предается любви? Дает ли она себе волю или стыдлива? Хотя она ведь была замужем только за стариками. Хорошо бы вдохнуть в нее жизнь, так, чтобы Фатьма ощутила всю ее сладость.

Он невольно посмотрел на темный балкон. Здесь она еще или уехала в свой дворец? В любом случае она сюда обязательно вернется.

Прошла неделя, другая, и гарем немного успокоился. Новая фаворитка вела себя почтительно с валиде и главной хасеки. Не заносилась, не хвасталась своим положением, хотя с тех пор, как по Золотому пути прошла Шекер Пара, султан никого, кроме нее, не звал на хальвет. А она каждый раз оставалась в его покоях до утра, и завтракали они вместе.