Спаси нас

Они так похожи между собой, при этом, на мой взгляд, трудно представить себе двух более разных людей.

– Об этом вам надо было думать раньше, – рявкнул Сирил.

Его глаза сверкнули еще большей яростью, чем глаза Джеймса, и мне в голову пришла мысль, что они, вероятно, сообща разрабатывали план, как вышвырнуть меня из школы.

Взгляд Сирила не оставлял никаких сомнений в том, что из нас двоих только он располагает властью. Он может сделать со мной все, и совершенно неважно, что я старше его. Он выиграл. Победа была написана у него на лице и отражалась в его гордой осанке.

Я удрученно рассмеялся.

– Меня удивляет, что вы еще можете смеяться, – продолжил он. – Все кончено. Вы изобличены, это вам, собственно, ясно?

Я стиснул связку ключей так крепко, что металлическая бородка врезалась мне в кожу. Неужели этот богатый негодяй действительно думает, что я надеялся на справедливость? Не знал, что никого не интересует, где и когда мы с Лидией познакомились? Что нам никто не поверит, если мы будем уверять, что любили друг друга еще до моего прихода в Макстон-холл? И мы прекратили наши отношения в тот момент, когда узнали, что я стану ее учителем? Разумеется, я это знаю.

Отныне и впредь я стану тем мерзким типом, который в самом начале своей учительской карьеры завел шашни со школьницей.

От этой мысли стало дурно.

Не удостоив их обоих еще одного взгляда, я пошел в секретариат. Достал из кармана ключ от своего старого кабинета, со стуком положил его на стойку и развернулся. Проходя мимо этих парней снова, я краем глаза увидел, как Сирил сунул в руку Джеймсу телефон.

– Спасибо за это, старик, – сказал он, а я как можно быстрее направился к выходу.

Лишь попутно я отметил, что Джеймс заговорил в полный голос.

Каждый шаг причинял мне боль, каждый вдох казался невыполнимой задачей. В ушах стоял гул, который почти заглушил все остальные шумы. Смех учеников, их громкие шаги, скрип двустворчатой двери, через которую я покидаю Макстон-холл и ухожу в неизвестность.

РубиМеня будто оглушили.

Когда водитель автобуса сказала, что мы прибыли на конечную остановку, я даже не сразу поняла, что это вообще означает – пока мне не стало ясно, что я должна выйти, если не хочу уехать назад, в Пемвик. Я не помню последние сорок пять минут, так сильно была погружена в свои мысли.

Мои конечности казались одновременно и тяжелыми, и легкими, когда я сошла по ступенькам автобуса и вышла наружу. Я крепко держалась обеими руками за ремни рюкзака, как будто они давали мне силу. К сожалению, это не помогало избавиться от чувства, будто я попала внутрь смерча, из которого невозможно вырваться, и уже не понимала, где верх и где низ.

Не может быть, чтобы все это произошло на самом деле. Не может быть, чтобы меня вышвырнули из школы.