Спаси нас

Он и несколько других мужчин сидели за круглым столом у больших окон, через которые открывался вид на сочно-зеленые холмы и маленькое озерцо площадки для гольфа. Чем ближе я подходила, тем отчетливее были слышны их голоса. Кто-то выдал шутку, от которой мой отец запрокинул голову и громко смеялся. Эти звуки показались мне чужими, потому что я уже целую вечность не слышала его смеха.

Я сделала последний глубокий вдох и подошла к столу. Тотчас пять пар глаз устремились на меня, и смех отца резко оборвался.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он. Взгляд его был прикован к моему животу, и лицо у него мгновенно побледнело.

Он повернулся к друзьям, и я ждала, что сейчас он встанет, чтобы загородить меня своим телом.

– Я пришла не к тебе, – твердо ответила я."

"Я могла гордиться тем, как холодно звучал мой голос, хотя в груди все сжалось. Картина, как он швырнул мой телефон о стену и потом как одержимый принялся орудовать в моей гардеробной, всплыла перед глазами. Я мимолетно коснулась щеки, по которой он тогда ударил.

Отец, должно быть, подумал о том же. Я видела это по его глазам, в которых появилось болезненное мерцание.

Но оно исчезло так же быстро, как и возникло.

Я оторвала от него взгляд и обратилась к мужчине, сидящему рядом.

– Мистер Лексингтон, не найдется ли у вас секунда времени? – спросила я.

Стальной взгляд ректора падал то на меня, то на моего отца. Без привычных очков и без костюма, который он носил в школу, он выглядел другим человеком.

– Если вам угодно записаться на прием, мисс Бофорт, сделайте это, пожалуйста, завтра утром, – сказал он наконец.

Я отрицательно помотала головой:

– Дело не терпит отлагательства.

Кажется, он понял, насколько это серьезно, потому что смотрел на меня обеспокоенно.

Потом его взгляд упал на мой живот. Возникла долгая пауза, во время которой он перестал дышать.

Наконец он кивнул:

– Хорошо.

Он отодвинул свой стул и встал.

Я смотрела на отца. Он сидел на месте оцепенев, крепко сжимая стакан с водой, и не выказывал никакого волнения, когда Лексингтон взял инициативу в свои руки и повел меня в сторону фойе.

Придя туда, он указал на кресла, выставленные в центре. Я помотала головой. Для того, что я собиралась ему сказать, я должна была стоять.

Разговор не из легких.

– Мистер Лексингтон, я должна поговорить с вами об исключении из школы Руби Белл, – начала я, решительно глядя в его серые глаза.

Он озадаченно моргал.

– Мисс Бофорт, – сказал он. – Я действительно не могу обсуждать с вами дела других учениц. Вы наверняка понимаете это.

– В понедельник вы сделали большую ошибку. И я хотела бы все исправить.

– Я не знаю, о чем вы говорите. – Он продолжал по-прежнему выдерживать спокойный тон, но я давно заметила, как пульсирует вена у него на виске.