Человек с лицом убийцы

– Вот и хорошо. Тогда назовите мне для начала вашу фамилию, возраст и сколько лет вы работаете в этой семье, – попросил Лев Иванович.

– Астапова Жанна Валентиновна, – сказала женщина и протянула Гурову свой паспорт, который лежал на столе, уже приготовленный специально для такого случая. – Мне пятьдесят девять лет. А работаю и живу я в семье Шишковских уже давно – почти двадцать семь лет. Теперь вы понимаете, что они для меня значили, – добавила она и всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и сказала: – У меня даже другой своей комнаты или квартиры нет. Куда мне теперь идти, понятия не имею.

– У вас есть сестра, – посмотрел на нее Гуров.

– Есть, – вздохнула Жанна Валентиновна. – Но ее муж наверняка будет против, чтобы я жила у них. У нас не очень хорошие с ним отношения.

– Пока ведется следствие, можете жить в этой квартире. Вы ведь тут прописаны?

– Да, – безрадостно кивнула женщина.

– Вот и живите себе на здоровье, а там видно будет. Но давайте вернемся к семье Шишковских. Расскажите мне о них все, что вы знаете.

– Все, что знаю? – удивленно посмотрела на него Астапова и горько улыбнулась. – Если я буду рассказывать все, что я знаю об этой семье, то выйдет книга потолще, чем «Война и мир».

– А вы расскажите коротко и самое главное. Начните с того, как вы устроились к ним на работу.

– В Москву я приехала из Саратовской области. Мой будущий муж проходил там службу в армии. Их часть стояла неподалеку от нашего села. Мы познакомились, а потом он привез меня в Москву, и мы поженились. Жили в коммуналке, но дружно… Ничего, что я рассказываю о себе? – спросила она Гурова. – Мне просто так проще будет объяснить все обстоятельства, при которых я попала к Шишковским.

– Ничего, рассказывайте, как вам удобно. – Лев Иванович понимал, что, начни он торопить свидетельницу, та растеряется и может упустить что-то важное в своем рассказе.

– Но через три года муж начал пить, в пьяном угаре сильно избил меня, и у меня случился выкидыш. Врачи сказали, что своих детей у меня не будет. Мы развелись, но продолжали жить в одной комнатушке. А куда бы я пошла? В деревню вернуться – позор. Да и некуда было возвращаться. Брат с сестрой, когда я уехала, поделили между собой нехитрое родительское наследство. Я для них теперь была столичная штучка, которая и так вся в шоколаде, как сейчас говорят.

Жанна Валентиновна глубоко вздохнула и продолжила:

– Приходилось терпеть. Я устроилась работать продавщицей в один из небольших овощных магазинов. Вскоре мужа убили по пьяной лавочке, и вся комната осталась в моем распоряжении. Но я недолго радовалась. Пришла сестра мужа и стала гнать меня, заявляя, что она является наследницей этого убогого жилища.