Человек с лицом убийцы

Варианты: наш киллер попытается ликвидировать твоего выдуманного свидетеля или же решит поторопиться и казнить новую жертву раньше привычного срока, если таковую он уже наметил. А мы даже не подозреваем, кем эта жертва может быть. Или же серийник просто заляжет на дно!

– Нет, последнее исключено, – покачал головой сыщик. – Он считает себя десницей Господа и возложил на себя миссию карать грешников. И такие люди от намеченной цели не отступят. Даже если им будет грозить смертельная опасность. Напротив, она их только подстегнет! К тому же две из семи жертв были повинными в одном и том же грехе – чревоугодии. А значит, на семи смертных грехах, убив семь жертв, он останавливаться не собирается и будет казнить грешников до тех пор, пока мы его не остановим. Это только в дурацких фильмах и бездарных учебниках говорится, что каждый преступник подспудно хочет, чтобы его поймали. Большинство из них, как ты сам прекрасно знаешь, не такие и меньше всего желают оказаться у нас в лапах. То есть избежать ареста, чтобы продолжить ту миссию, которую он на себя возложил, для нашего серийника будет первоочередной задачей. Ну а новую жертву раньше времени он убивать тоже не станет. Для него те отрезки времени, в которые он совершал свои казни, чрезвычайно важны, иначе он бы их так фанатично не придерживался. Получается, киллер может выбраться из своей норы только с двумя целями – либо уничтожить видеозаписи, которые у нас имеются, либо прикончить свидетеля, которого мы придумаем. Возможно, постарается сделать и то, и другое!

– Согласен. С твоей логикой не поспоришь, – кивнул Крячко. – И все же я бы не стал на твоем месте упоминать журналистке про другие убийства.

– Обоснуй! – потребовал Гуров.

– Во-первых, пожалей Петра. Ему в министерстве голову отгрызут, если история про нового серийного убийцу, который безнаказанно орудует в Москве в течение нескольких лет, попадет в прессу. Да и нам с тобой труднее работать станет, – пояснил свою позицию Станислав. – А во-вторых, пока наш киллер еще не догадывается, что мы знаем, что он серийный, он будет действовать более решительно. То есть серийник будет считать, что мы знаем только об одном его преступлении, и решит, что, если заметет следы в этом случае, об остальных мы ничего и никогда не узнаем. В противном случае он может не захотеть клевать на твою приманку, а наломает таких дров, что у нас у обоих потом волосы дыбом на голове встанут!

– Убедил, черт языкастый, – усмехнулся Гуров. – Ладно. Значит, будем действовать с учетом твоих предложений. А пока сдуйся отсюда. Будет правильнее, если я с Лещук наедине говорить буду. Так атмосфера таинственности правдивее будет. А пока у меня к тебе есть одна просьба.